— Ученые — это порода людей, которая постоянно восхищает. С одной стороны, они консервативны. Но в решках своей компетенции коллектив ученых представляет собой группу людей правдивых, честных, порядочных, аккуратных и отзывчивых. На высочайшем уровне…
Хэвит противопоставил экстремальные трудности, через которые прошли корабельные специалисты в начале экспедиции, легкости, в которой сейчас работают он и добровольцы из числа недавно прибывших на корабль. Вывод: корабль вернулся из путешествия длительностью больше ста лет, сделав огромный шаг вперед в исследовании космоса и принеся с собой множество нерешенных проблем. Каждая из проблем представляла собой научный интерес и порождала энтузиазм…
Стрейнжбери наблюдал результат этого энтузиазма. Основываясь на гуманных законах, был составлен корабельный кодекс. Присяжные, судьи, полиция — все это вошло в новую систему власти. Капитан… да, конечно, Хэвит. Но он стал управлять кораблем через созданную им систему законов. У него имелись и права, и обязанности…
Было учреждено всеобщее равное образование с администрацией, учителями, с личными правилами и привилегиями…
Стрейнжбери слушал Хэвита, объяснявшего, почему только на корабле может возникнуть столь полная и совершенная система. Только внешние силы и технологии, научный альтруизм могли двигать вперед такой ограниченный мир, как «Надежда Человечества», и в короткое время сотворить образец оптимальной социальной системы.
Хэвит заявлял, что человеческое существование, по сути, основано на альтруизме и он намерен использовать то лучшее, что есть в людях. Победы в войнах, мотивированных ненавистью и потребностью власти, грабежа и наказания, были только внешними проявлениями человеческого существования. Побежденные знали свой удел и жили в бедности из страха, они копили собственную ненависть и ждали случая отмостить, который обычно рано или поздно предоставлялся.
Первая мысль, мелькнувшая у Стрейнжбери:
«Хэвит слишком наивен, он не понимает, что обитатели корабля, едва получив свои права, уже начали роптать против своих обязанностей. И члены старого экипажа оскорблены вновь прибывшими, которые, например, считали, что с женщинами на борту обращаются несправедливо».
Чуть позже Стрейнжбери ради интереса заглянул в личные апартаменты Хэвита… И очень удивился, обнаружив, что мораль капитана, оказывается, значительно ближе к морали старого экипажа, чем к нормам землян.
Но Стрейнжбери и не придавал особого значения социальным перестройкам на звездолете. Он смотрел на все это, как на ненужную суматоху. Когда он возмет власть в свои руки, от новшеств Хэвита останется только воспоминание.
Наконец настал момент, когда эсминец покинул пространство «Надежды Человечества». Пришло время действовать.
Роджер Стрейнжбери. Борт звездолета
Стрейнжбери подумал, что перед начетом решительных действий следует увидеться с Тэлли. Но, поразмыслив, счел это желание слабостью.
«Вероятно, мне просто хочется с ним поговорить», — окончательно решил Стрейнжбери и отказался от этой мысли.
Перед тем как встретиться с группой Гроу, Стрейнжбери изменил ход своего времени с ускоренного на обычный. Сейчас вид «союзников» крайне раздражал Роджера. Он им не доверял. Раньше, когда Стрейнжбери обговаривал с Гроу планы мятежа, у него не возникало таких негативных эмоций по отношению к этим людям.
«Создается впечатление, что спланированный способ захвата власти весьма устарел, — подумал Стрейнжбери. — А может, это на меня так повлияли речи вновь прибывших…»
Он успокоил себя тем, что решил: «Хэвит — просто еще одна фигура в игре».
Время, пока группа мятежников ожидала отлета эсминца, проходило для них беззаботно. Но только не для Гроу. Гроу вынашивал собственные планы. Сейчас, при виде Стрейнжбери, Гроу многозначительно глянул на Гаркурта.
Стрейнжбери вздохнул.
«Да, ждать больше нельзя, — подумал он. — Корабль нужно захватить немедленно».
Его намерения заключались в том, что следует разоружить каждого из людей Хэвита на борту корабля.
В какой–то миг Роджер уловил угрожающее движение Гаркурта. Пальцы Стрейнжбери конвульсивно сомкнулись на механизме управления, запуская режим «эластичного времени».