Не тратя времени на дальнейшие раздумья, он поднялся, когда человек поравнялся с ним, и занес камень над его головой. Заметив его движение, тот в изумлении повернулся, и камень угодил ему в висок. Обмякнув, человек осел на землю и больше не двигался. Поднимая с земли длинный и широкий нож, Чимал услышал хриплое дыхание своей жертвы. Это хорошо: убийств было и без того слишком много. Прячась между растениями, как это делал крестьянин из Заачилы, Чимал вернулся туда, откуда пришел.
Поблизости никого не было: к этому времени преследователи, должно быть, уже углубились в болото. Чимал пожелал им избежать укусов москитов и пиявок — всем, кроме жрецов: те заслуживали и кое–чего похуже, например встречи с водяной змеей. Никем не замеченный, Чимал проскользнул по тропе и вновь оказался перед, казалось бы, сплошной скалой.
Здесь ничего не изменилось. Поднявшееся высоко солнце освещало углубление в утесе, мухи жужжали над мертвой змеей. Приблизив лицо к камню, Чимал убедился, что трещина в скале существует.
Что там внутри — ожидающая его Коатлики?
Об этом лучше не думать. Он мог погибнуть под пытками жрецов, мог погибнуть и от руки Коатлики. Такая смерть, вероятно, оказалась бы даже более быстрой. Здесь находится возможный выход из долины, и он должен выяснить, нельзя ли им воспользоваться.
Лезвие мачете оказалось слишком толстым, чтобы просунуть его в вертикальные трещины, но щель внизу была более широкой — возможно, из–за застрявшего в ней тела змеи. Чимал воткнул туда нож и потянул рукоятку вверх. Ничего не произошло, скала оставалась все такой же неподвижной. Чимал попробовал втыкать нож в разных местах и давить на него сильнее — результат был тот же. Но ведь Коатлики смогла открыть каменную дверь, почему же он не может? Чимал всунул мачете поглубже, надавил изо всех сил… и почувствовал, как что–то сдвинулось. Он давил еще и еще. Вдруг раздался громкий треск, и лезвие ножа обломилось. Чимал едва не потерял равновесие и невольно сделал шаг назад, сжимая в руках отшлифованную от долгой службы деревянную рукоятку и глядя в остолбенении на блестящий обломок металла.
Это был конец. Над ним тяготело проклятие разрушения и смерти — теперь он это ясно понял. Из–за него умер верховный жрец, из–за него не встало солнце, он был причиной горя и боли, а вот теперь он сломал одно из драгоценных и невосполнимых орудий, необходимых для самого выживания его народа. В мучительном самобичевании Чимал снова воткнул обломок ножа под дверь — и тут услышал возбужденные голоса приближающихся по тропе людей.
Кто–то увидел отпечатки его ног и выследил его. Они вот–вот очутятся здесь, его схватят, и он умрет.
В отчаянии и страхе он раскачивал сломанный нож в щели туда–сюда, ненавидя все на свете. В одном месте лезвие встретило сопротивление, Чимал поднажал, и что–то поддалось. Ему пришлось откинуться назад: огромный сегмент скалы величиной с человеческое туловище бесшумно отошел в сторону.
Сидя на камне, Чимал, вытаращив глаза, смотрел на то, что открылось его взору. Полукруглый туннель в сплошном камне уходил в глубь скалы. Того, что лежало за закруглением, видно не было.
Не ждет ли его там Коатлики? У него не было времени обдумать это: голоса слышались уже совсем близко, почти рядом с углублением в скале. Перед ним был тот самый выход, который он искал, — так что же колебаться?
Сжимая в руке обломок ножа, Чимал ринулся в проем, упав за порогом на четвереньки. Каменная дверь тут же закрылась за ним так же бесшумно, как и открылась. Солнечный свет превратился в тоненький лучик, затем в золотой волосок, затем исчез совсем.
Чимал осторожно поднялся, сердце его стучало, как барабан во время жертвоприношения. Впереди была чернота. Чимал сделал нерешительный шаг вперед.
Внешний мир
Глава 1
Нет, он не мог пойти вперед — просто взять и пойти. Чимал прижался к надежному камню двери, ища в нем опору.
Здесь ходят боги, а он всего лишь смертный. Нельзя требовать от него слишком многого. Позади его ждала верная смерть, но такая смерть, о которой он все знал, — почти старая приятельница. Соблазн повернуться спиной к неизвестности был так велик, что Чимал даже снова сунул обломок ножа в щель под дверью, но все же ему удалось сдержать свой трусливый порыв.
— Бойся, Чимал, — прошептал он в темноту, — но не ползай на брюхе, как тварь пресмыкающаяся.