— Он и есть бог, — сказал главный наблюдатель, и наблюдательница Стил кивнула и коснулась своего деуса.
— Совсем не бог, даже не черное божество зла, хотя он и заслужил, чтобы его так называли. Он просто человек. Отвратительный человек. Он прославляет чудо создания ацтеков — народа, специально предназначенного для выполнения его замысла, прославляет их искусственно достигнутые тупость и покорность. Это вовсе не чудо — это преступление. Родились дети — наследники лучших людей Земли, чье развитие было остановлено еще до рождения, которым внушили суеверную ерунду и отправили в неизвестность в этой каменной тюрьме, жить и умереть без надежды. И даже еще хуже — воспитывать собственных детей такими же безмозглыми, как они сами, — поколение за поколением тупых бесполезных существ. Тебе это известно, не так ли?
— Такова была Его воля, — безмятежно ответил старик.
— Да, это совершилось по его воле, и это вполне устраивает тебя — главу тюремщиков целой расы, и ты мечтаешь только об одном: чтобы эта тюрьма сохранилась навеки. Бедный глупец! Ты никогда не задумывался о том, почему ты сам и твои люди таковы, какие вы есть? Разве случайна ваша преданность долгу, ваша готовность служить? Неужели ты не понимаешь, что вы были подогнаны под определенный образец, как и ацтеки? После того как древние ацтеки были сочтены подходящей моделью для жителей долины, это чудовище — Великий Создатель — начал искать тех, кто подошел бы на роль обслуживающего персонала для многовекового путешествия. Он нашел основу для этого в мистицизме и монашестве — тупиковом пути, пройденном человечеством в своем развитии. Отшельники, валяющиеся в грязи своих пещер, святые, не сводящие глаз с солнца, чтобы достигнуть священной слепоты, монашеские общины, ушедшие от мира ради благодати нищеты. Вера заменяет мысль, ритуал делает разум ненужным. Этот человек изучил многие культы и выбрал для вас все самое худшее. Вы поклоняетесь боли, ненавидите любовь и материнство. Вы гордитесь своим долголетием и смотрите на недолговечных ацтеков как на низших тварей. Неужели вы не видите, что ваши пустые жизни — всего лишь ритуальная жертва? Неужели не понимаете, что ваш ум намеренно затуманен, чтобы никто не усомнился в необходимости того, что вы делаете? Вы — такие же проклятые богом узники, как и жители долины! — Обессиленный, Чимал откинулся в кресле, переводя взгляд с исполненного ледяной ненависти лица главного наблюдателя на растерянное лицо девушки. Нет, им было невдомек, о чем это он говорит. Не было ни единой живой души, в долине или вне ее, с кем он мог бы общаться и быть понятым. Холодное одиночество окутало Чимала. — Нет, конечно, не понимаете, — пробормотал он с усталой безнадежностью. — Великий Создатель слишком хорошо все предусмотрел.
При этих словах их пальцы автоматически коснулись деусов. Чимал только вздохнул.
— Наблюдательница Стил, — приказал он, — возьми с полки еду и воду и принеси мне!
Девушка мгновенно сделала то, что ей велели. Чимал медленно жевал, запивая пищу едва теплым чаем из термоса и обдумывая, что делать дальше.
Рука главного наблюдателя поползла к рации на поясе, и Чималу пришлось отнять ее.
— Дай сюда и твою тоже, — приказал он наблюдательнице, не объясняя, зачем она ему нужна. Девушка в любом случае выполнит приказ. Помощи ждать не от кого. Он снова один. — Ты ведь тут самый главный, не так ли, старик?
— Это известно всем — кроме тебя.
— Мне это тоже известно. Когда было принято решение изменить курс, все смотрители согласились с этим, но последнее слово оставалось за тогдашним главным наблюдателем, не так ли? Следовательно, теперь ты — тот человек, которому известно все и об этом мире, и о космических ботах, и об управлении ими, и о приготовлениях ко Дню Прибытия — словом, обо всем?
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь?
— Сейчас поймешь. Ты должен располагать очень большим объемом информации, гораздо большим, чем можно передать устно от одного главного наблюдателя другому. Поэтому где–то должны существовать планы, на которых отмечены все помещения корабля и все, что в них находится, должны быть инструкции к космическим ботам, учебники для обучения первопроходцев, чтобы они были готовы ко Дню Прибытия. Наверняка есть и руководство для того, чтобы открыть долину в этот замечательный день, — где все это?
Последние слова были произнесены столь требовательно, что старик вздрогнул и его глаза метнулись к шкафчику на стене. Он тотчас отвел взгляд, но Чимал уже все понял. Перед красным лакированным шкафчиком всегда горел светильник. Чимал замечал это и раньше и удивлялся, но никогда особенно не задумывался.