Пока он говорил, я лихорадочно соображал: он меня провоцирует… а если все–таки это правда?.. Ничего не оставалось, кроме как рисковать.
— Ну что ж… Я и так не прочь был соснуть.
— Ты понял, что я сказал?
— Понял… Но это пустая затея.
— Почему?
— Потому что Сеймур не настолько глуп. Он оставил в коридоре человека.
Глаза Толи сверкнули:
— Это правда?
— Нет, конечно… Так же как и то, что ты насыпал чего–то в сок.
Он долго молчал, глубоко задумавшись. Лицо его, только что грозно нахмуренное, постепенно смягчалось.
— А ты веришь, что мы что–то найдем там? — спросил он.
— Почти уверен…
— Что? Людей?..
— Ну, не знаю, людей ли; во всяком случае, мыслящих существ.
— А если это будут мыслящие пауки?.. Ты будешь доволен?
— Для того чтобы быть пауком, мозги не нужны.
— Как бы не так! Человеческая история полна ими, даже гениальные пауки попадались… Ну так что, если мы их и там обнаружим?
— Придется смириться.
— Хорошо, смиримся. А потом вернемся на Землю и скажем: «Простите, но мы нашли там мыслщих пауков».
— Ну и что?
— А то, что нам ответят: «Жаль средств, которые мы потратили». — Он задумался и с язвительной улыбкой продолжал: — А впрочем, скоро опять соберутся и решат: «Пауки — это случайность. Где–то есть и люди». И снова начнут сооружать звездолет, еще более дорогой и совершенный.
— И может быть, в следующий раз удастся…
— Так что с того, что удастся? — с досадой сказал Толя. — Пауки или люди — не все ли равно? На что они нам? Помогать им или чтобы они помогали нам?.. Да ведь любой школьник тебе скажет, что пружина развития заключена в самом процессе развития. Любое вмешательство извне может только погубить человечество…
— Да разве в этом дело?’Мы хотим знать, что там есть, среди звезд. Я хочу, все хотят, вся Земля…
— Ты отвечаешь несерьезно… Ну хорошо, будете вы знать. Но ведь это имело бы смысл, если бы знание и счастье как–то обусловливали друг друга. А ведь, в сущности, чаще они противоречат одно другому.
Я, разумеется, знаком был с подобными взглядами, хотя непосредственно, из первых уст, слышал их впервые.
— Толя, ты хорошо знаешь, что это неправда, — сказал я мягко. — Доказательство тому — история. Чем больше умножались знания, тем меньше оставалось человеческих бед и несчастий. Не будь этих знаний, ты, может, был бы сейчас дряхлым старцем с гнилыми зубами, больной печенью и раком простаты.
— Это очевидно… Но разве счастье — это отсутствие несчастий? Это категории, нерасторжимо связанные, зависимые одна от другой… До сих пор человечество думало, как спастись от несчастий. И спасалось… Но что такое счастье? Неужели ты думаешь, что мы приблизились к нему со времен Ромео и Джульетты? Или горемыки Гамлета?
— Да, думаю! — сказал я.
— В чем же это проявилось?
— Хотя бы в том, что мы не одиноки, как Гамлет…
— Опять ты измеряешь счастье несчастьями… — досадливо поморщился Толя.
Я хорошо понимал его в эту минуту. Но как я мог объяснить ему вещи, в которых сам еще не разобрался?
— Вот что, Толя, я не люблю абстрактное философствование. И абстрактную логику… Потому что я знаю: чистая логика индивидуума ведет к полному самоотрицанию и обессмысливанию существования… Брось ее; ты должен, должен думать, что людям необходимо знание, которое мы принесем им… Каким бы оно ни было.
— В том–то и дело, что оно не нужно им. Счастье не в космосе, счастье на Земле…
— Что из того? Нужно или ненужно; они хотят его… Помнишь наш отлет? Они ждут чего–то от нас. И мы обязаны дать им знание… Вот наше счастье: оно в том, чтобы давать, а не получать.
— Наивный гуманизм! — вздохнул Толя.
— Это не ответ… Точно так же я могу сказать: наивный индивидуализм.
Толя внимательно посмотрел на меня.
— Ну хорошо… А скажи, искренне скажи… ты счастлив?
— Не думал… Наверное, счастлив. Ведь человек думает о том, чего ему не хватает.
— Ловко выкрутился!.. Тогда скажи, ты был влюблен когда–нибудь?
— Нет! — сказал я.
— Почему?
— Не задавай глупых вопросов… В кого влюбляться? В кого–нибудь из ваших жен?
Он засмеялся сухо и враждебно:
— Почему бы и нет?
— Ты прикидываешься дурачком! Наш круг полностью замкнут… Чтобы иметь жену, я должен отнять ее у другого. Неужели у меня есть право ради своего счастья сделать одиноким другого человека?..
Толя опять усмехнулся:
— Ты не о том говоришь. Никто не предлагал тебе умыкнуть чужую жену… Я спрашивал: влюблялся ли ты? Хотя бы тайно.