Джослин Перез предложила созвать народный суд — двенадцать присяжных, избранных слепым жребием. Так и сделали. Судебный процесс оказался коротким, потому что никто не знал, с какого конца подойти к решению проблемы. Суд приговорил обвиняемого к тюремному заключению. Обитателям «Звездной бабочки» пришлось довольно быстро построить здание темницы, чтобы разместить там осужденного. Тем не менее из–за этого преступления у всех людей возникло чувство, что их общество утратило невинность. На белой поверхности листа возникла первая черная точка.
Запертый в тюрьме булочник вечерами иногда начинал выкрикивать имя своей убитой подруги: «Я любил тебя, Люсинда! Я ТЕБЯ ЛЮБИЛ!»
Джослин Перез явилась в гости к Иву Крамеру в тот момент, когда он кормил Элоди из бутылочки с соской.
— Теперь мы превратились в обычное человеческое общество, такое же, как и все прочие. Я так разочарована! Все рухнуло из–за одного–единственного придурка.
— Нет. Это замечательно.
— Преступление — замечательно?
— А на что вы надеялись? Что у нас будет 144 000 ангелочков? Невероятно уже то, что мы не столкнулись с проблемами гораздо раньше. Перед нами по–прежнему стоит вопрос: как добиться соблюдения справедливости, не порождая озлобления в обществе?
Джослин Перез плохо понимала, к чему клонит конструктор.
— Неужели вы в самом деле верили в то, что на протяжении тысячи лет полета у нас не будет совершено ни одного преступления? — спросил Крамер.
— Возможно, нам не следовало разрешать употребление спиртного. Нужно было запретить его с момента старта.
— Тогда люди стали бы тайком получать алкогольные напитки путем брожения фруктовых соков. Это в порядке вещей. Им нужно как–то расслабляться. Даже у животных есть свои способы отдыхать.
Ив указал на Домино, который пожирал листы валерианы и, судя по всему, уже опьянел от чрезмерного пиршества.
— Мне кажется, мы должны установить на это категорический запрет, — заявила Джослин.
— Рано или поздно они найдут какое–нибудь другое средство. Станут курить высушенные растения, листья лианы, коноплю.
— Тогда мы это тоже запретим.
Ив положил дочку животом себе на предплечье, дождался, пока она срыгнет лишнее, и вернул назад в кроватку. На глазах у Джослин Перез младенец принялся лепетать на своем языке.
— Для полного спокойствия придется наложить запрет на очень многие вещи. Но в этом случае мы сползем к диктатуре и уподобим взрослых людей маленьким детям. А я вижу будущего Хомо стелларис вовсе не таким.
— Черт возьми! — сказала Джослин. — Почему они не умеют сдерживаться? А я еще верила, что они прошли специальный отбор.
— Напрасные мечтания. Даже при самом тщательном отборе они остаются всего лишь человеческими существами, а у нас за плечами миллионы лет, полные преступлений. Они вошли в нашу кровь, и так легко этого не стереть.
В комнату вошла Элизабет Малори. Во время последней вахты ей пришлось уворачиваться от астероида, а затем возвращать корабль на прежний курс, и она очень устала. Младенец тут же залепетал по–другому, стал сжимать и разжимать кулачки, призывая мать к себе.
— Что ты предлагаешь, Джослин? — спросила мореплавательница, сразу же вмешавшись в беседу.
— Я думаю, очень скоро настанет время четко сформулировать правила поведения, которые ранее только подразумевались. То, о чем умалчивали, станет более понятным, будучи произнесенным вслух.
Мать вытащила Элоди из кроватки, взяла малышку на руки, принялась ласкать и целовать ее.
— В ближайшем будущем нам придется создать конституцию. Четко обозначить то, что запрещено. Перечислить санкции за каждый проступок и каждое преступление.
— Санкции? Но кто станет приводить их в исполнение?
— Полиция. Нам придется учредить полицию. Мы не можем больше рисковать и полагаться только на то, что энтузиазм поможет людям сдерживаться. Нужно добавить к нему страх перед наказанием, иначе вскоре все рухнет, и, едва выйдя из периода невинности, мы незаметно попадем в начало эпохи варварства.
Элизабет Малори, продолжая целовать ребенка, как будто стремилась зарядить его любовью, повернулась к собеседникам.
— Во что ты верила, Джослин? Что люди на протяжении тысяч лет будут только улыбаться друг другу и между ними не произойдет ни малейшего конфликта?
— Да, я на это надеялась. Я в самом деле полагала, что без денег, без частной собственности, без брака, без алкоголя, без налогов и правительства и сработает.
— Настала пора… Хотела сказать «опуститься на землю», но правильнее будет выразиться «вернуться к реальности». Мы всего лишь люди.