— Ты всегда будешь Учителем.
Разумеется. Мое любопытство почти на нуле. Горло болит, глаза горят, от черной жидкости на коже появляются волдыри.
— Нужно смыть эту дрянь, — хриплю я.
— Это кровь фактора. Насчет нее можешь не волноваться — все равно ты скоро умрешь.
— Фактора?
Девочка утомленно смотрит на меня.
— Факторы — чистильщики, черви–плавуны.
— Ясно. А как же вода и пища?
— Пока ее нет. Возможно, мы все скоро умрем.
— Значит, конец.
Она качает головой:
— Ни за что. Мы продолжаем поиски. — Девочка выставляет перед собой книгу. — Возможно, найдем такую и для тебя.
— Книгу?
— Только благодаря им нам хоть что–то известно. У них тоже есть книги — у всех, кроме него. — Она указывает на розового парня с костяным гребнем — единственного из всех, кто пытается разговаривать. — Это Собиратель. Он не может найти свою книжку. Все, что он узнает, будет забыто.
— Чистильщики… — Я едва могу говорить, так что моя фраза остается незавершенной. Я двигаюсь вперед, но свои мысли держу при себе — и это прекрасно, ведь я превращаюсь в сумасшедшего.
Превращаюсь. Я выдавливаю из себя хриплый смешок.
Черно–синий перекашивает плоское лицо и, подрагивая губами, заливается свистом. Очень красиво. Розовый парень возбуждается и тоже издает нечто среднее между трелью и кряканьем.
Они что–то заметили.
Я поворачиваю голову. В самом конце закругленной трубы, на этот раз слева, находится большое отверстие, еще одна фистула.
— Возможно, там проход, — говорит девочка. — Нужно успеть, пока дыра не закрылась. Не отставай. И остерегайся сильного ветра.
— Потрясающе, — отвечаю я.
Сзади подкрадывается ветерок, однако он не охлаждает — на коже нет пота, который мог бы испариться. Если снова возникнет сила тяжести, мне конец. А вот в невесомости я двигаюсь почти наравне с остальными, отставая не больше чем на четыре корпуса.
Чем ближе отверстие, тем сильнее ветерок, и наконец он превращается в ветер. Трое больших парней достигают отверстия первыми и, словно команда акробатов, выстраиваются, хватая друг друга за плечи и упираясь ногами в края трубы.
Девочка цепляется за их руки. Ее волосы взъерошены.
— Отлично, — говорит она.
Длинная и тонкая рука выносит ее наружу — и отпускает. Поджав ноги, девочка исчезает в дыре, словно ныряет в бассейн.
Я отталкиваюсь от стенок, торможу руками и ногами, однако я один, и моих усилий недостаточно. Передо мной возникает барьер из рук и ног. Понятия не имею о том, что именно засасывает воздух и куда ведет это отверстие, но выбора у меня нет — я не могу отделаться от ужасной мысли, что за спиной притаилось чудовище.
— Быстрее! — кричу я, протягивая руки.
Коричневый малый с пурпурными отметинами (пурпурный! прекрасное слово) хватает меня за предплечье и бросает в ревущий тоннель.
Тоннель открывается, словно раструб. Меня несет влажный боковой ветер. Оглянувшись, я вижу, что трое по одному проплывают через проем. Девочки не видно, но остальные примерно в пятидесяти метрах позади меня. Отверстие исчезает в полумраке. Наконец я понимаю: это еще одна закругленная труба, только шире и глубже.
Она делает полный оборот вокруг… Корабля.
Ближе к центру — тьма; на периферии — что–то гладкое и блестящее. На лице и на губах влажный воздух. Снизу поднимается что–то вроде тумана; мы пролетаем сквозь него, и ощущения от этого чудесные. Я втягиваю в себя воздух, пытаясь напиться, однако ничего не выходит — я только кашляю. Это уже лучше, чем ничего, но где же настоящая вода — и где пища? Вдруг в общем гуле я слышу звук, прекраснее которого нет, — шум потока. Должно быть, это вода — много воды. Звук идет с периферии — от блестящей поверхности.
За стенками течет целая река шириной метров десять–двенадцать.
Впереди возникает девочка. Ухмыляясь, кувыркается в воздухе. От одного ее вида хочется закрыть глаза. Я напуган — но запах воды сводит меня с ума. Я мечтаю нырнуть под блестящую поверхность. Река не может течь по желобу в невесомости, верно? И все же она почему–то не выходит за пределы канала. Она обладает массой…
А мы — нет. Мы проплываем над ней, словно пух на ветру. Потоки воздуха сильнее в центре трубы, а у стен — слабее. Девочка весьма эффективно плывет к периферии, энергично двигая руками и ногами. Когда я пролетаю мимо нее, она меняет курс на противоположный.
Гребень — Собиратель — издает восторженный вопль.
Девочка, которая уже у меня за спиной, тянется к троим, которые все еще держатся за руки. Черно–синий ловит ее, что–то мелодично насвистывая. Коричневый парень с пурпурными отметинами — Пурпурно–коричневый — и Собиратель хватают его, и все вместе начинают вращаться.