Мы привязываем себя ремнями к диванам. Я смотрю сквозь покрытую пылью прозрачную стенку на большой шар, в центре которого плавает мертвое тело.
— Кто–то сюда это принес, — говорит девочка. — Одежду нужно забрать — даже ее одежду. Сложим в один из пакетов.
— Откуда тут вещи? — спрашиваю я. — Ну, то есть где такое можно найти?
— Не беспокойся. Ты все поймешь, когда найдешь свою книгу. Давай спать.
Сатмонк уже спит. Дежурить, похоже, никто не намерен. Мне спать не хочется, но выбора нет: мои веки — единственная часть тела, у которой есть вес.
И очень жаль.
Это была большая ошибка.
Размышления во сне
Теперь у моего сознания есть время для невероятных вопросов, а у тела — для оценки причиненного урона и регистрации жалоб на некомпетентное управление. Сон — темный резервуар, где есть зуд и настоящая боль — ни то ни другое не способно меня разбудить.
Часть сознания полагает, что я могу легко вернуться в Сон, и раздражается, когда этого не происходит — или по крайней мере происходит не так, как я хочу. Очевидно, что Сон — реальность, а мой недавний опыт — кошмар, но, как я ни стараюсь, поменять их местами не удается.
Я помню радость и единение, потрясающее чувство выполненной работы и товарищества. Все сотрудничают друг с другом, мечтают приступить к захватывающему, грандиозному проекту.
И все более или менее похожи на меня.
Как было бы чудесно вернуться к моим настоящим друзьям — таким родным и полным надежд. Что же меня останавливает? Очевидно, я сделал что–то не так. Может, меня отсеяли? Может, меня вычистили — и поместили в мусорный бак вместе с другими бракованными экземплярами?
Возможно, я в аду.
He ад. Больной Корабль.
Чем же я заслужил подобный приговор?
Я ворочаюсь на диване, издаю постыдные, дикие звуки, но проснуться все равно не могу, а вместо этого проваливаюсь в другой сон.
Я снова голый, даже без тесных, запачканных кровью шортов, стою на твердой холодной поверхности грязного «снежка». Рядом — взмывающие вверх широкие балки огромной клетки. Я пытаюсь дышать — и не могу.
Воздуха нет.
Я в космосе.
Однако то, что я не могу дышать, не важно. Некая сила заставляет меня учиться, обследуя окрестности, — и я иду, пытаясь посмотреть вверх. Но сколько бы я ни старался, голова не поднимается. Взгляд по–прежнему на одной линии с горизонтом.
Я знаю, что Корабль надо мной, но понятия не имею, как он выглядит. Грязный «снежок» я видел сверху, и он мне знаком. Я могу вспомнить, как он выглядит, или по крайней мере придумать это, сделать так, чтобы картинка была убедительной и непротиворечивой. «Снежок» огромен, его и за несколько часов не обойдешь. Он состоит…
Из воды.
В основном из воды и камня.
Постепенно мне становятся понятны правила игры. Мои знания фрагментарны. Их объединит только сочетание опыта, наблюдений и… чувства вины. Травма. Если я облажаюсь, то обрету новые знания. Выходит, я узнаю очень много, если умру.
Вдруг я понимаю, что частично обошел вокруг «снежка» и теперь могу посмотреть вверх. Увы, ничего не выходит. Я знаю, надо мной что–то новое — еще одна широкая балка, соединяющая другой Корабль с противоположной стороной «снежка». Хотя на самом деле не совсем с противоположной.
И как выглядит та сторона, я тоже не знаю.
Корабли большие, хотя по сравнению со «снежком», разумеется, выглядят карликами — это известно любому школьнику. Снежный ком — словно огромный желток; в нем — все необходимое для того, чтобы доставить нас к месту назначения.
Но мне ведь снилось, что мы уже прибыли. Так сказал Сон.
МЫ!
ЗДЕСЬ!
Очевидно, что нет, и размеры «снежка» это подтверждают — он должен быть израсходован почти без остатка.
Я продолжаю путь. Изредка мне все же удается поднять глаза и увидеть невероятную россыпь огней. Звезды. Вселенная. Призрачно–бледные огоньки. Галактика. Затем я оказываюсь в третьей точке «снежка», где не могу посмотреть наверх снова, потому что я знаю, что там, но не представляю себе, на что это похоже… пока не знаю.
Третий Корабль — точнее, третья часть Корабля. Трио, привязанное к огромной ледяной луне, летит под звездами и облаками.
Нет. Среди звезд. Луна, отмеченная змеиным следом, потерянно бредет среди звезд.
Ненавижу эти галлюциногенные догадки. Разум не игрушка. Мы — то, что мы знаем; знания и воспоминания должны быть упорядочены и легко доступны. Ведь я учитель, в конце–то концов.