О нем у меня воспоминаний нет. Это существо не является частью Корабля, оно далеко за пределами Кладоса.
Серебристое существо.
— Штурманская Группа приветствует вас.
Призрак молчит — этот голос принадлежит не ему.
Он смотрит на меня, подносит палец к губам и улыбается — страшной, прекрасной улыбкой. У призрака нет зубов.
Он опускает руку и растворяется среди листвы.
Его не видел никто, кроме меня.
Нелл замечает, что я дрожу.
— Да ладно, здесь не так плохо, — говорит она.
Огни поднимаются. Между ветвями вырезано небольшое пространство, частично закрытое молочно–белыми панелями; тонкие нити, сплетаясь, образуют то, что когда–то было капсулами для сна. Внутри капсул две фигуры в темно–коричневых одеяниях — черные, с серовато–розовыми пятнами. Они все еще покрыты инеем и льдом, но быстро оттаивают.
— Вы пришли, чтобы заменить Штурманскую Группу? — вопрошает голос.
Я спрашиваю себя, как иссохшие трупы могут издавать какие–либо звуки. Но распространяющийся кислый запах быстро дает мне понять, что эти существа давно умерли.
— Я говорила с Кораблем, — отвечает Нелл. — Нам нужен чистый Корабль — тот, который разбудил нас, научил подключаться к памяти Корабля и Кладосу. Никаких посредников, никаких фокусов.
— Я не тот Корабль, — возражает голос. — Нужно принять решение, но я не в силах это сделать. Найдена новая точка пути. Штурманская Группа была заморожена и сохранена. Они скоро оживут.
Ким разглядывает трупы. Нелл держится чуть позади, вместе с Циной. Мы ощущаем опасность. Кто был против того, чтобы мы родились и выжили? Кто создал существ, которые должны были убить нас, — Мать, Корабль или эти мертвецы?
Если бы я верил в серебристое существо, то мог бы обвинить и его тоже, — но я отказываюсь верить в галлюцинацию.
— Они скоро оживут, — бубнит голос. — Они крепко спят.
— Очень крепко, — вполголоса замечает Ким.
Нелл подтягивается на длинной ветке, трогает листья, затем отводит их в сторону, словно ищет те сверкающие глаза.
— Не бойся, — шепчет она и бросает многозначительный взгляд на Циной, словно говоря «никаких резких движений». — Эй, в кустах, кто ты? Это ты создал малышей и сообщил нам, где их искать?
— С кем она разговаривает? — спрашивает Циной.
— Вот ты где, — говорит Ким, когда рядом с ним появляется небольшая фигура — свисает с ветки, уцепившись за нее длинным хвостом. Память подсказывает мне, что это какая–то обезьяна, но на самом деле существо скорее напоминает пончик с пятью суставчатыми лапами и двумя хвостами. Оно покрыто мехом, на вершине туловища сидит треугольная голова с тремя глазами вокруг носа и четвертым на макушке — абсолютно практичное решение для обитателя трехмерного пространства.
Голос доносится снова, и на этот раз — отчасти из обезьяны–пончика рядом с Кимом.
— Разбудите их, — требует он, хотя рта у существа не видно. Теперь становится ясно, что звук доносится отовсюду. Из–за ветвей видны головы, лапы и хвосты других обезьян. Одна садится рядом с покрытыми инеем мертвецами и не сводит с нашей группы блестящих глаз.
В этом домике на дереве обитает несколько десятков существ — по крайней мере столько мы видим. У них крошечные ловкие руки — на каждой по пять пальцев, из них два больших. Сколько же еще в сфере таких обезьян — сотни, тысячи?
Обезьяна, которая находится ближе всех к трупам, поднимает лапу, словно желая погладить оттаивающее лицо, затем отшатывается.
— Мы умерли, — говорит голос.
— Они все говорят одновременно, — замечает Нелл. — Только голос один.
— Они из Каталога? — спрашивает у меня Циной. — Корабль создал их до нас?
В обезьян–пончиков поверить легче, чем в хромированный призрак.
— Возможно, — отвечаю я.
— На «убийц» они не похожи, — говорит Ким. — Когтей нет, больших зубов тоже. Головы для таких тел великоваты. Они напоминают…
— Корабль просит выйти на связь, — говорит голос. — Корабль просит о примирении. Пробудите Штурманскую Группу и найдите для нас новый дом.
— Ничего не понимаю, — говорит Ким. — Корабль ведь умер! Разве мы не у Штурманской Группы?