И задавая все больше вопросов, теперь она могла обставить это не как интервью, а скорее как неформальные беседы. Это позволяло ей извлекать больше информации, вызывать больше чувств, налаживать более тесную связь, но так становилось тяжелее придерживаться схемы. Она по–прежнему обходилась без теории, так что исследование она вела не всерьез — ей просто было интересно узнавать людей. Социология была поддельной, зато контакт — настоящим. Люди, как и прежде, любили ее, хотели, чтобы она осталась, чтобы была с ними.
И занялась с ними сексом. Часто Фрея соглашалась. Поскольку все были бесплодными — за исключением тех, у кого длился разрешенный детородный период, — контакты часто получались случайными и не имели последствий. Изменились ли при этом эмоциональные связи — вопрос оставался открытым и, к слову, довольно часто обсуждался. Но никаких твердых выводов, похоже, сделать не удавалось. Ситуация менялась из поколения в поколение, но всегда вызывала интерес.
— Тебе стоит быть с этим осторожной, — предостерег ее однажды Бадим. — А то я слышу, ты оставляешь след из разбитых сердец.
— Это не моя вина, — ответила Фрея. — Я просто живу настоящим, как ты сам мне сказал.
Но однажды вечером у нее случилась странная встреча. Она познакомилась с мужчиной, старше ее, который уделял ей пристальное внимание, завлекая и обвораживая ее. Они провели ночь в его комнате, занимаясь сексом и ведя разговоры. Затем, когда солнцелиния осветила восточную сторону потолка, залив Балканы «розовоперстым рассветом», он сел рядом с ней, провел рукой по ее животу и сказал:
— Ты существуешь благодаря мне, девочка.
— Что ты имеешь в виду?
— Без меня тебя бы не было. Вот что я имею в виду.
— Как это?
— Я был с Деви, когда мы были молоды. Мы были вместе, в Гималаях, мы там работали и лазили по горам. Собирались пожениться. И, как это бывает, я хотел иметь детей. Думал, в этом и есть смысл брака, а я любил ее и хотел увидеть, что у нас может получиться. И я получил себе разрешение, прошел все курсы и прочее. Я немного старше ее. Но она все говорила, что еще не готова, что не знает, когда будет готова, что у нее еще много работы, что она не уверена, будет ли вообще когда–нибудь готова.
Вот мы и ссорились из–за этого, еще до того, как поженились.
— Может, это было как раз подходящее время, — предположила Фрея.
— Может быть. Как бы то ни было, мы поссорились, и она уехала в Бенгалию, а когда туда приехал я, она сказала, что между нами все кончено. Она познакомилась с Бадимом, и на следующий год они поженились, а вскоре после этого я узнал, что у них родилась ты.
— И?
— И я думаю, это я подал ей идею. Заложил в голову.
— Это странно, — сказала Фрея.
— Думаешь?
— Да. И я не уверена, что тебе следовало со мной спать. Вот это и странно.
— Это было давно. Вы разные люди. К тому же я подумал про себя: не будь меня — не было бы тебя. Поэтому мне так хотелось.
Фрея покачала головой.
— Это странно.
— На всех женщин на этом корабле идет сильное давление — все должны иметь как минимум по одному ребенку, а лучше двоих. Классическая норма замещения — два ребенка на одну женщину, и все направлено на то, чтобы численность населения оставалась постоянной. Поэтому если женщина отказывается рожать двоих, то какой–нибудь другой придется родить троих. От этого возникает сильное напряжение.
— Я этого не чувствую, — призналась Фрея.
— Да, но еще почувствуешь. И когда это случится, я хочу, чтобы ты подумала обо мне.
Фрея отодвинула его руку, встала и оделась.
— Подумаю, — сказала она.
Стоя в утреннем свете, она попрощалась с мужчиной и вышла на Площадь Конституции в Афинах, а потом села на трамвай до Найроби.
Когда она сошла, у будки на углу стоял Юэн и наблюдал за ней.
Она подбежала к нему и, заключив в объятия, поцеловала в макушку. Для нее это было в порядке вещей — ведь никто не мог сравниться с ней по росту.
— Я так рада тебя видеть, — сказала она. — Со мной только что произошло что–то странное.
— Что случилось? — спросил он встревоженно.
Пока они шли из города в сторону саванны, где Юэн работал уже несколько сезонов, она рассказала ему о произошедшем и передала последние слова мужчины.
— Как–то даже противно, — сказал Юэн, когда она замолчала. — Пойдем поплаваем и смоем следы рук этого мужика с твоего прекрасного тела! Мне кажется, тебе нужно, чтобы кто–то другой оставил на тебе свои отпечатки, и здесь я к твоим услугам!