Но вообще так думать не было причин. Считалось, что жизнь возникает в жидкой воде, но не во льду. Большое его количество сконденсировалось из исходного облака межзвездной пыли, сформировавшего Тау Кита, и не было оснований полагать, будто в нем могла зародиться жизнь. Поэтому считалось, что, если создать на Ириде небольшой океан из завезенных кометных льдов, это будет безопасно.
Итого: наводнить Ириду, внедрить земные геномы, заселить. Сама F, газовый гигант, прекрасный мраморный шар в иридском небе, станет источником летучих веществ, которые им непременно потребуются. Огромное хранилище запасов под рукой, еще и отражающий свет на поверхности, пока Ирида медленно вращается вокруг него, причем не только на одно полушарие, как на Авроре. В самом деле, все это выглядело очень многообещающе.
Но сколько требовалось времени, чтобы терраформировать Ириду?
Здесь можно было только гадать, и эти множественные догадки зависели от чисел, которые вводились для расчета моделей. Средний срок, рассчитанный кораблем таким образом, составлял около 3200 лет, причем результаты лежали в диапазоне от 50 до 100000 лет. Было очевидно, что выбранные параметры и модели не играли большой роли. На самом деле проблема слабо поддавалась оценке, и все оценки казались сугубо теоретическими.
Многим на корабле не хотелось ждать три тысячи лет или сколько там заняло бы терраформирование Ириды. Некоторые думали, это не может долго продолжаться. Или думали, это не будет долго продолжаться.
— Модели наверняка неверны, — говорили одни. — Как только на планете появится жизнь, она быстро все изменит. Бактерии в пустой экологической нише размножаются очень быстро.
— Но на Земле это заняло миллиарды лет.
— На Земле были только археи. С полным набором бактерий процесс пойдет быстро.
— Только не при отсутствии атмосферы. Бактерии на голом камне в вакууме не будут размножаться быстро. Бо́льшая часть просто погибнет.
— Значит, нам понадобятся самовоспроизводящиеся роботы, которые создадут почву и воздух и добавят воду.
— Но им нужно сырье. Собрать необходимые материалы может только первое поколение роботов, а оно проработает недолго.
— Мы можем напечатать принтеры, и все будет хорошо! Это же возможно. Мы это можем. Наши роботы могут.
— Это будет слишком долго. А мы тем временем будем вымирать. Будем эволюционировать разными темпами и приобретать всякие отклонения. Зоодеволюция. Кодеволюция. Заболеем, умрем и вымрем совсем. И так и не покинем этот корабль.
— Раз так, — повторяла Фрея, — нам нужно возвращаться домой.
Настал день, когда они попытались принять решение.
Странно, наверное, было просыпаться утром, одеваться и завтракать, зная, что сейчас будет собрание, которое изменит мир. Принимать решения тяжело. У всех порой случается ступор. Фрея сидела с Бадимом за столом кухни и беспокойно возила порезанную клубнику вилкой.
— Как, по–твоему, все это сложится? — спросила она.
Бадим улыбнулся. Он выглядел необычно веселым и ел от души, жадно откусывая от намазанного маслом тоста и запивая молоком.
— Интересно, да? — проговорил он, прожевав. — До сегодняшнего дня история была предопределена. Нашей целью была Тау Кита, и ничего другого произойти не могло. Мы делали только то, что было необходимо. — Он взмахнул своим хлебом. — Но теперь эта история окончена. Нас из нее выкинули. Заставили выдумывать новую, собственную.
Они пришли к трамвайной станции, сели в перегруженный вагон и направились на восток — в Коста–Рику. По пути трамвай останавливался, и к нему подцепляли заполненные людьми вагоны, сначала в Олимпии, затем в Амазонии. Большинство пассажиров выглядели задумчивыми и подавленными. За последний месяц было зафиксировано 102 563 разговора по этой теме, и в грамматике и семантике 88 процентов из них были обнаружены признаки конфликта, и они проявлялись преимущественно в разговорах между близкими людьми.
Теперь этому пришел конец. День 170170‑й. Генеральная ассамблея в Коста–Рике собрала на площади перед Домом правительства 620 человек. Остальное население следило за ассамблеей по всему кораблю, однако на площади в Киеве, в Степи, в то время проходило другое собрание — «против тирании большинства».