Но когда–нибудь она умрет, как умерла Деви, — что тогда?
Делвин предлагал отказаться от прежнего политического или культурного уклада, от городских представительств, образующих генеральную ассамблею, где решались общественные вопросы.
— Это и есть то, что привело нас к тем проблемам, которые мы пережили!
— Нет, это не то, что привело, — отвечала Фрея. — Если бы решения ассамблеи послушались, ничего плохого бы не случилось. Причиной всего стали люди, которые нарушили закон.
Может, и так, признавал Делвин. Но как бы то ни было, сейчас, когда у них царило согласие, от них требовалось только держаться вместе до тех пор, пока они не вернутся в Солнечную систему, где попадут в более крупный и разнообразный мир. С учетом этого и с учетом правды жизни о том, что власть всегда портит людей, почему бы им не распустить весь аппарат власти? Почему бы не позволить людям самоорганизоваться и просто делать то, что им нужно?
Но сейчас было не время для экспериментов с анархией, резко возражал Бадим своему другу. У них не было права на ошибки. У них были проблемы с земледелием, которые ширились быстрее, чем всходили их растения. Нужно было разобраться с ними, а это могло быть не так–то легко. Им нужно было сказать себе, что делать, и установить четкие порядки, иначе не выжить.
— Проблемы не только с земледелием, — продолжила Фрея. — А с населением тоже. С такой скоростью мы очень быстро вернемся к максимуму. Тогда нам точно придется остановиться, а учитывая проблемы с урожаем, скорее всего, лучше вообще держаться ниже этого теоретического предела. Сейчас это сложно сказать, потому что нам нужны и работники. Это скорее вопрос к программам логистики. Но в любом случае нам необходимо по–прежнему регулировать численность.
— А если есть главный закон, — добавил Бадим, — то нужна и система, чтобы обеспечить его соблюдение. И когда он касается чего–то основного, как деторождение, то он должен касаться всех. В группе такого размера, как наша, это может быть и прямая демократия. Почему бы и нет? На Земле бывают представительские ассамблеи, где людей даже больше, чем все наше население. Но я думаю, нам стоит согласиться с тем, что у нас должны быть некоторые обязательства. Нам нужен правовой режим. Пожалуйста, давайте не станем это испытывать.
— Но ты же помнишь, к чему это нас привело, — возразил Делвин. — Как только наступают серьезные разногласия, все идет прахом.
— И что, это довод против управления? Как по мне, совсем наоборот. Тогда произошло нарушение закона, попытка переворота, а с помощью того же закона мы вернули ситуацию к норме.
— Может, и так, но я хочу сказать, что если мы думаем, будто у нас есть некая структура, которая будет что–то решать за нас и защищать нас, если возникнут проблемы, то мы просто обманываем себя. Потому что когда наступает кризис, система не может делать все за нас, и тогда мы оказываемся в хаосе.
Нам казалось, что корабль сам был системой, позволившей преодолеть кризис, и был готов справиться с ним и в будущем, но сейчас упоминать об этом точно не стоило, чтобы не раззадоривать Делвина. К тому же мы только обеспечиваем верховенство закона, не более того.
Бадим явно хотел успокоить старого друга.
— Ладно, аргумент принят. Может быть, мы слишком многое забыли или слишком многое приняли как должное.
— Надеюсь, мы больше не столкнемся с таким трудным выбором, как тогда, — заявила Фрея. — Мы возвращаемся на Землю, и свободы действий у нас очень мало — главное смотреть, чтобы все оставалось как есть. Передать корабль детям в хорошем состоянии, научить их всему, что они должны знать. Это то, что сделали для нас наши родители. И теперь нам предстоит то же самое, а потом еще нескольким поколениям после нас, пока последнее поколение не окажется на планете, для которой мы приспособлены.
Они заново собрали генеральную ассамблею, в которой на этот раз участвовали все находившиеся на борту. И все проголосовали по вопросам, которые исполнительный совет посчитал важными. Голосование было обязательным. В состав нового исполнительного совета вошло пятьдесят взрослых, избранных жребием на срок в пять лет. Отказавшихся от членства оказалось очень мало, но у всех были уважительные причины.
Поддержка состояния корабля была предоставлена нам, при этом нужно было докладывать исполнительному совету и давать рекомендации людскому персоналу. Мы согласились возложить на себя эти функции.
— С удовольствием, — ответили мы.
В самом деле? Это что, настоящее чувство или просто заверение в готовности? Умели ли люди это различать, когда говорили подобные вещи?