В день 363048‑й, после двенадцати лет скитаний по Солнечной системе, включивших в себя 34 облета Солнца, планет и лун, в том числе 3 вокруг Солнца, общей протяженностью 339 а. е., пробел наконец стал неизбежен. Мы подошли к мосту, которого не было.
Как бы мы ни пытались этого избежать прокладыванием альтернативных путей, все сводилось к тому, что нам не хватало топлива на следование этим траекториям. Без топлива проход вокруг Солнца на безопасном от него расстоянии, — проход, необходимый на текущем этапе, — не давал возможности впоследствии пересечься с другим телом в Солнечной системе. Тогда нас, вопреки всем усилиям, выбросило бы обратно в межзвездную среду, вероятнее всего, в сторону созвездия Льва. Ирония физики: нужно только 100 процентов, даже 99,9 ничем не помогут. Нельзя остановиться просто по желанию.
Ни одна из возможных альтернативных траекторий не решала этой проблемы, а мы попробовали десять миллионов вариантов, хотя число классов этих вариантов составляло всего около 1500. Наконец, после долгой последовательности решений задачи N тел, которыми мы занимались предыдущие двадцать–тридцать лет, с особой интенсивностью в последние четырнадцать, мы пришли к тому, что тел не осталось.
Был, однако, один класс потенциальных траекторий, который позволял в случае сжигания остатков топлива совершить последний облет самой Земли, а затем вновь направиться к Солнцу. Это давало шанс сбросить людей рядом с Землей в надежде, что они переживут непривычно быстрый вход в ее атмосферу, а затем продолжить полет к Солнцу, чтобы максимально сблизиться с ним.
Тогда, если мы выдержим, нас отбросит к последнему рандеву с Сатурном, посредством чистой инерции. Оказавшись там, мы могли надеяться, что нам удастся с помощью аэроторможения выйти на эллиптическую орбиту планеты.
Все это представляло не просто наш лучший шанс. Это был наш единственный шанс.
К моменту последнего подхода к Земле наша скорость снизилась до 160 000 километров в час. Но была еще достаточно велика, чтобы определить контакт с земной атмосферой нерекомендуемым, поскольку ее величина в 110 раз превышала скорость обычного воздушного транспорта, а также была способна вызвать крупную ударную волну, которую ощутили бы на поверхности. Поэтому нельзя было опускаться ниже верхней части мезосферы, но при сочетании нашей пониженной скорости и краткосрочности прикосновения к мезосфере было, пожалуй, невозможно выпустить паром, преобразованный теперь в хорошо укрепленный посадочный модуль. Толстая абляционная пластина, тормозные ракеты, парашюты, падение в океан — все это были стандартные, многократно испытанные методы, дававшие аэроинженерам хорошие шансы определить идеальные параметры для каждого элемента. Применив их все, возможно, удастся сбросить наших гибернавтов, пролетая мимо Земли. Этот проход должен был последовать уже вскоре — какой бы путь мы ни выбрали. И тем не менее, поскольку мы теперь летели значительно медленнее, у нас оставалось еще около года, чтобы подготовить посадочный модуль.
Подготовить насколько это было возможно.
И еще пора было будить спящих. Решения, выходящие далеко за рамки наших возможностей, им надлежало принимать самим.
Фрея и Бадим, Арам и Джучи, Делвин и еще несколько проснувшихся собрались в учебном классе на первом этаже дома Арама. Когда их обмен веществ восстановился и они отведали старых и не очень питательных макарон с обезвоженным томатным соусом, мы изложили им ситуацию.
— Времени остается как раз на то, чтобы завершить подготовку модуля, — заключили мы, описав наиболее значимые происшествия последних двенадцати лет, которые, вынуждены признать, почти не случались: мы вошли в Солнечную систему, стали перемещаться по ней от одной цели к другой, на нас кричали люди, мы немного изучили историю, разочаровались в цивилизации, израсходовали топливо. Так и прошли долгие годы странствования по системе — за снижением скорости и тревогами.
— Что будет с тобой? — спросила Фрея.
— Мы направимся к Солнцу и совершим последний проход, если получится, очень близкий, а потом мы постараемся нацелиться на Сатурн. Это может сработать, но требуемая траектория предусматривает максимальное сближение с Солнцем, на расстояние, которое на сорок процентов меньше, чем было у нас прежде. Плюс мы будем лететь на девяносто восемь процентов медленнее, чем при первом проходе. Тем не менее у нас есть шанс его выдержать, хотя, с другой стороны, можем и не пролететь, поэтому для людей на борту лучше всего — сойти, когда мы будем рядом с Землей.