Все женщины молчат.
— Вставай в очередь, — говорит медсестра, протягивая мне сложенную больничную рубашку.
— Нет, я пришла к доктору, — начинаю я, но тут же осекаюсь. Ясное дело, я пришла к доктору — тут все пришли к доктору. — В смысле, — добавляю я в ответ на нетерпеливый взгляд медсестры, — не… эээ… к гинекологу, а к другому доктору, который с третьего этажа.
— У нас всего один доктор, — отвечает медсестра, окидывая внимательным взглядом мои рыжие волосы и бледную кожу. — Я так понимаю, ты здесь не из–за Сезона?
— Нет!
— Иди за мной, — вздыхает она.
Сестра ведет меня по коридору, лавируя между группами женщин. Многие из них поднимают глаза и оглядывают меня с удивленным любопытством, но спокойно, как я бы смотрела на какого–нибудь чудака в автобусе. Никто не разговаривает; кажется, я их не слишком интересую.
— Так много пациентов и только один доктор? — спрашиваю я.
— У него есть медсестры, а еще помощники — Некоторые из ученых уже много лет работают под его началом, — сестра снова вздыхает. — Но чтобы Док кого–то взял в ученики! Недоверчивый он.
Интересно, как доверие связано с количеством помощников? Но спросить я не успеваю. Медсестра останавливается у открытой двери и кивает мне. Я вхожу. Доктор сидит на стуле у кровати меж двух подставок, на которых обнаруживаются женские ноги. Взгляд мой упирается прямо в то, что эта женщина едва ли хочет мне показывать.
— О господи! Простите! — я закрываю глаза ладонью и разворачиваюсь, чтобы выйти. Почему сестра пустила меня в кабинет прямо посреди осмотра, да еще такого личного, приватного осмотра?
— Ничего страшного, — говорит доктор. — Что ты хотела?
— Ей, наверное, неприятно, что я здесь…
— Она не возражает. Ты не возражаешь? — спрашивает он, глядя на нее поверх ее колен.
— Нет, конечно, — отвечает женщина скучающим голосом.
Я знаю только, что если бы это я лежала вот так, задрав ноги и светя самым дорогим, меня бы это просто убило. Когда мы с Джейсоном стали встречаться, мама заставила меня сходить к гинекологу, и это были самые некомфортные полчаса в моей жизни. Мне не хотелось видеть в кабинете никого, включая доктора, медсестру и маму, не говоря уже о каких–то непонятных личностях.
Но этой женщине абсолютно все равно. Осмелев, я открываю глаза, и она смотрит на меня совершенно спокойно. Кажется, мое присутствие не доставляет ей ни малейшего дискомфорта.
— Я… эээ… — Я стараюсь не обращать внимания на то, что доктор делает с какой–то прозрачной жижей и железной штуковиной, смахивающей на пыточный инструмент. — Я хотела спросить про Сезон.
— Ага, — доктор продолжает процедуру. Неужели он не может хоть на минутку оторваться?
— Что он делает с людьми? — выпаливаю я в попытке покончить с этим как можно быстрее.
— В каком смысле?
Железная штуковина соскальзывает. Женщина кривится, но ничего не говорит, продолжая бездумно глядеть в потолок.
Ее стеклянные глаза и то, с какой покорностью она все терпит, напоминают мне о тех двоих, что видели, как на меня напали. Их безразличие было неестественным… да и апатия этой женщины тоже. Вообще, все женщины в коридоре ведут себя странно. Сидят так терпеливо, так тихо… так тупо. Целая толпа женщин в очереди к гинекологу… они должны спешить, разговаривать, нервничать или досадовать, волноваться, вести себя как угодно, но только не так.
— Как вас зовут? — спрашиваю я у женщины на кровати. Она опускает голову, чтобы посмотреть на меня — видно, что она уже успела забыть о моем присутствии, но оно ее по–прежнему не смущает.
— Филомина, — отвечает она ровно, хотя доктор в этот самый момент делает с ней что–то такое, что меня бы точно заставило корчиться от смущения.
— Вы счастливы? — знаю, вопрос странный но он первым пришел мне в голову.
— Я не несчастна.
— Эми, что ты хотела? — спрашивает доктор.
— Такое ощущение, что она вообще не человек, — говорю я. — Вы что, не видите? Вы же доктор! Вы должны понимать, что это ненормально!