То что, что-то пошло не так с нашим планом по добыче дешифратора и ментоскопа, было понятно сразу после того, как я очнулся в челноке, непонятно как там очутившись. Ощущения были, будто бы я нажрался какого-то низкокачественного пойла. А тут ещё и служба безопасности поднялась на борт челнока. Практически сразу наши нейросети были заблокированы каким-то кодом и убрать головную боль при помощи наноботов не получалось.
– Маркус, что говорят детекторы? – спросил один безопасник у второго.
– Он действительно не знает о том, что произошло на станции. Следов стирания памяти тоже не видно, – тут он кивнул на Грею.
– А она не врёт? – спросил он по внутренней связи между ними, но Мизра практически на автомате смог перехватить канал связи, и мы слышали их переговоры.
– А хрен его знает. Ты сам знаешь, что наше оборудование на псионах даёт постоянно сбои. Но ты сам видишь: нажралась компашка, и потянуло их на приключения на Мибару. Там ведь лучший тренировочный комплекс на ближайшие несколько десятков световых лет. А эта не смогла угомонить свою команду. Тьфу на таких капитанов, – ругнулся второй.
– Наверное, ты прав. Дамп памяти с нейросети показывает только то, как они нажирались в пабе «Рыжего Дирка». Жаль, что теперь уже не выпить его настойки фирменной, – произнёс безопасник.
– Тащим на ментоскопирование или нет? – спросил Маркус у первого.
– Сам знаешь, что не стоит. У нас есть тысячи более подозрительных лиц, а там ещё и выжившие со станции. Так что пусть валят к себе на корабль и ждут решения шефа, – произнёс первый.
– На Мибару, нет?
– Хрен таким алкашам, а не лучшие тренировочные комплексы. Пусть сидят себе на своём корабле и нос не суют никуда, – сказал первый и после этого уже через внешние динамики сообщил нам: – Отправляйтесь на свой корабль. До конца расследования или до решения нашего командования вы не должны покидать свой корабль, а корабль своё текущее положение.
– Блокировку сними, – это уже сказала Грея. – И я подам жалобу. Согласно законодательству Содружества мы все иностранные подданные и служба безопасности республики Галанте имеет право применять против нас спецсредства только в случае опасности для жизни или по решению международного суда и только с представителем консульства нашей страны.
– Заткнись и делай, что хочешь, – зло прошипел безопасник.
– О, ещё оскорбление. Всё записано под протокол в автоматическом режиме. – Единственная функция при такой блокировке нейросети, которая была доступна, являлась записью. Это сделано для того, чтобы в дальнейшем можно было оспорить действия службы безопасности, если они были незаконными.
Оба безопасника молча покинули борт челнока. Тот сразу же получил новый маршрут к нашему кораблю и направился туда. Наши нейросети были разблокированы в тот же момент, как они покинули борт корабля.
Первым делом Мизра и Грея молча проверили трюм челнока, в котором мы сидели, после чего жестами показали обесточить скафандры. В следующий момент Грея бросила ЭМИ-гранату. После активации она вновь просканировала трюм и только тогда, кивнув себе, активировала скафандр обратно.
– Теперь можем говорить открыто. Нас посчитали за каких-то неудачников, так что оставили лишь стандартные жучки, – произнёс Мизра.
– Кстати, а как ты смог перехватить канал связи? У нас ведь нейросеть была отключена, – поинтересовался я у него.
– Твой искин на руке вполне справился с этим. В нём находятся следы программы, написанной мною, но не помню, чтобы я её писал, – сказал Мизра и вопросительно посмотрел на Грею.
– Что вы на меня смотрите? В жопе мы оказались. Нам очень повезло, что вообще выжили. Потом, когда вернёмся на корабль, я предоставлю каждому записи с их нейросетей, – произнесла Грея.
– Так что случилось со станцией наёмников? Это можно говорить? – спросил Хэнк.
– На корабле скажу, – ответила Грея. – А пока просто отдыхаем и думаем, где нам достать дешифратор и ментоскоп.
Через полтора часа челнок пристыковался к нашему фрегату, и мы перешли в шлюз. После этого началась серьёзная проверка на наличие каких-либо средств шпионажа и слежения. Оказалось, на поверхности наших скафандров их было не мало. Причём некоторые явно были не результатом нашей встречи со службой безопасности республики Галанте.
– Можем начинать? – спросил я, когда все вместе собрались в кают-компании.