– Грея, скажи, пожалуйста, что она врёт, – обратился находящийся в шоке Лори.
– Боюсь тебя разочаровать. Согласно ментальной активности она говорит правду, – находящаяся в таком же шоке, произнесла Грея.
– Бл**ь! Нас смогла раскрыть и перехватить сигнал малолетка! –ругнулся Лори. – Какой у неё там индекс интеллекта? – спросил он у своего искина.
– Двести сорок два природный, – припечатала искин своими словами.
– Сиди, отдыхай, ничего не делай, – приказал Лори аграфке и попросил нас выйти вместе с ним за пределы камеры.
– Нас сделала малолетка, – произнесла Грея.
– Она – гений, – ответил я.
– Это ничего не меняет. Мне надо время, чтобы склеить картину мира, – ответила Грея. – Дядя, что будем с ней делать?
– Энн, выведи на голограмме то, что я только что смотрел, – произнёс Лори, нахмурившись. – Такой индекс интеллекта нетипичен для аграфов. Один из десяти миллиардов аграфов обладает интеллектом выше двухсот тридцати, один из ста миллиардов обладает природным интеллектом выше двухсот сорока. Что интересно, несмотря на то, что в целом у аграфов индекс интеллекта выше, чем у людей, но среди людей больше тех, у кого столь высокий интеллект. Но всё это, чтобы вы понимали, почему я решил внимательно изучить её геном. У нас до уничтожения проводили эксперименты над геномом аграфов в попытках сделать бессмертие более доступным, чем через несколько десятков последовательных коррекций. С бессмертием ничего не удалось, но был побочный эффект. Все эмбрионы аграфов демонстрировали экспоненциальный рост мыслительных функций. На этом мы исследования остановили и забросили. А теперь смотрим на вот эту цепочку генов. Они были скрыты мусорными комбинациями, но зная, что искать, мне удалось их обнаружить. Это не аграфские гены и не человеческие. Это те, которые орден использовал для наших генетических коррекций. Это ген древних, которых основатель когда-то нашёл. И судя по грубости его приживления, он не природный. А вот эта цепочка и вовсе используется для ускоренного роста. Боюсь, ей нет и двадцати на самом деле. Единственное место, где могли добыть наши исследования, – наш лабораторный комплекс который был уничтожен. Я сам лично был на развалинах подземного бункера – ударили с орбиты чем-то тяжёлым. Наша гостья результат чьего-то эксперимента, причём использовали наши наработки.
– Это ведь не хорошо? – спросила Грея у Лори.
– Это более чем не хорошо. Если таких, как она, будет много, то уже через несколько столетий люди могут вымереть. Если раньше у меня были мысли отпустить Виирала, то теперь, боюсь, он отправится к Стадоту. Он как минимум знает о том, что делали с его дочерью и кто может быть замешан в этом.
– Что будем делать с ней? – спросил я.
– Сейчас выясним подробности всего, что она знает, а потом заморозим и вместе с папашкой пусть отправляется к нам на планету, – произнёс Лори. – Пусть иерарх наш думает, что с ними делать. У меня и без расследования давних событий есть чем заняться, – сказал он. – Грея, на всякий случай возьми препарат HR17. Он должен на время гарантировать откровенность слов аграфа.
– На вероятность смертельного исхода в сорок процентов не обращать внимания? – спросила Грея. После того, как она узнала, что аграфка – результат эксперимента, стала жалеть её.
– Я проконтролирую, чтобы всё было хорошо, – ответил Лори. – Ты мне веришь?