Надев скафандр, я вернулся в кресло пилота и подключился к корабельной сети для того, чтобы смог прореагировать на любую опасность. Так скорость мышления повышалась и не требовалось тратить время на то, чтобы сделать действия руками. Чистая мысль, обрабатываемая сопроцессорами нейросети, позволяла управлять кораблём практически без задержки.
В момент выхода из гиперпространства напрягся. Всё же я не просто так говорил, что корабль старьё ещё то. Да, он вполне способен сделать пару сотен, а может быть и тысяч, прыжков в гипеространство, но с каждым прыжком увеличивается шанс на аварию. Сейчас после ремонта, который я провёл на скорую руку, шанс был невелик, всего около половины процента, но он был. И я привык, что в технических вопросах стоит полагаться на закон Мёрфи: «Если может произойти что-то плохое, оно обязательно произойдет».
Мгновенная вибрация по корпусу корабля, дезориентация на пару сотых секунды – и я оказался в обычном пространстве. Гасители инерции работали на половине своей мощности, так как никаких препятствий впереди не было, а потому скорость до приемлемой падала почти полминуты.
– Корабельный журнал, запись тридцать четыре. Звёздная дата 6154.13.34 14.56.17. Выход из гиперпространственного прыжка в системе KDR937 успешен. Все системы работают в пределах погрешности. Направляю корабль к планете JKER402 для сброса статического напряжения. Показания приборов в приложении номер один, – произнёс я в голос. Вообще, это было необязательно, но желательно, чтобы в чёрном ящике корабля оставались записи о действиях пилота не только из автоматических систем записи, но и обычный видео журнал. Это показывает, что пилот адекватен и делает всё правильно. В основном это необходимо для работы спасателей и следователей, которые в случае катастрофы будут работать тут.
– Запись принята. Моментальный снимок состояния пилота в приложении два, – ответил мне искин.
– Установить будильник на шестнадцать ноль:ноль, – приказал я искину корабля, после чего встал из кресла пилота.
Следующий час корабль будет медленно двигаться к ближайшей планете. Моё присутствие в то время вовсе не обязательно. А значит, можно было потратить время с большей пользой и просто позавтракать.
Пищевого синтезатора на корабле не было, а потому мне пришлось прихватить с собой на борт двухнедельный запас армейских пайков, и это несмотря на то, что суммарно лететь не больше четырёх дней. Вообще, по правилам я должен был взять запас на четыре десятка дней. Именно десятикратный запас продуктов обязан быть на борту на случай, если произойдёт какая-либо авария. Но я был более или менее уверен в корабле, а потому взял запас только на две недели.
Сняв скафандр у входа в небольшую столовую, рассчитанную на двух человек, я подошёл к аналогу холодильника и достал упаковку армейского пайка. Первым делом нажал на кнопку разогрева первого блюда. Это был какой-то крем-суп со вкусом курицы и болгарского перца. Судя по этикетке, он назывался «Питательная смесь восемнадцать». Самое прикольное было в упаковке: она съедобна, как и столовые приборы.
Съев суп, я закусил его столовыми приборами, бывшими на вкус как обычные солёные крекеры. В качестве третьего я выбрал «Тонизирующий напиток тридцать шесть». Он был в съедобной чашке, которая оказалась по вкусу как засохший пражский торт.
Армейский паёк был гораздо вкуснее тех, что я ел раньше. Но тут ничего странного нет. Это был паёк элитных десантных частей королевства Минминтар и стоил почти сто кредитов за одну порцию. Но зато вкус по сравнению со стандартными отличался в лучшую сторону.
– Обнаружены сигнатуры корабля, совпадающие на девяносто пять процентов с кораблём торгового союза «Недлари», пропавшего тысячу восемьсот сорок три года назад, – внезапно прервал мой завтрак синтезированный голос искина.
– Что за корабль? – спросил я у искина, так как у меня самого не было никакой информации ни о торговом союзе, ни о корабле «Недлари». Тем более он существовал ещё в не стандартизированную эпоху. В следующий момент я получил от искина пакет информации об этом корабле.