Тут надо проводить раскопки не одному мне, а нескольким десяткам человек со специализированным оборудованием. Так что следует передать информацию Лори или Скорту. Пусть они разбираются.
Вернувшись к проделанному мною отверстию, я активировал лебёдку, и та спустила конец с магнитным замком вниз. Подключив замок на специальное место на груди скафандра, включил подъём.
Уже через пять секунд я был наверху. Сняв лебедку с края обрыва, вернулся на «Жнеца», после чего поднялся на высоту пары десятков метров. Теперь следовало позаботиться о том, чтобы закрыть проход.
Для этого я взял гравитационным захватом корабля несколько ранее вырезанных блоков и установил в проход. Расстояние между ними и стенами прохода засыпал мелкими каменными обломками, после чего лазерами корабля на минимальной мощности расплавил камни и таким образом запечатал проход.
Убедившись, что камни застыли, я отпустил гравитационный захват и направил «Жнеца» обратно на орбиту планеты. Мой транспортник за прошедшее время совершил все необходимые действия для сброса статического напряжения в автоматическом режиме. Так что, стоило мне припарковать «Жнеца» на грузовой подвеске и вернуться на транспортник, я начал разгон для совершения ещё одного прыжка в гиперпространство. В этот раз финальной точкой выхода будет уже наша система. Ну, как наша, та, в которой находится база Жана.
Через полтора часа транспортник был готов к переходу в гиперпространство, и я активировал открытие гиперокна. Одно мгновение – и корабль вновь оказался в гипнотизирующем пространстве гипера.
Поскольку из-за моей вылазки на корабль я не спал сутки, то первым делом отправился после старта спать. И только на следующий день достал после проверки корабельными сканерами ту непонятную коробочку, которую снял с трупа. Как оказалось, внутри был радиоактивный источник питания, но тот за время, прошедшее с падения корабля, уже потратил весь заряд. К счастью, удалось узнать стандарты питания этого прибора. После этого я активировал его.
Вместо привычных мне голографических дисплеев на коробочке выдвинулась пластина, на которой загорелся экран. По нему бежала строка загрузки, и лишь после пяти минут загрузилось основное меню.
Язык был, судя по всему, всеобщим интергалактом, но при этом он довольно сильно отличался от привычного мне. Правда, ничего странного в этом не было. Всё же прошло восемнадцать веков, и я уверен, за это время изменилось очень многое в языке.
Сам прибор оказался резервным копированием всего, что видел и слышал человек, носящий его. Электроды подключались к отделам мозга, которые отвечали за восприятие визуальной и звуковой информации.
Насколько я понял, этот прибор был аналогом функции записи под протокол на современных нейросетях. Ведь в те времена нейросетей не существовало, вот и выкручивались, как могли, для того, чтобы можно было подтвердить правдивость показаний.
Доступ к записям я смог получить уже после того, как взломал простенькую по современным меркам систему шифрования. Вот только записи были в неизвестном формате, и искин не мог определить, что это за формат. К счастью, на подобный случай существуют специальные программы анализаторы, которые пытаются определить, как можно открыть неизвестный формат. Но это процесс не быстрый.
На то, чтобы получить доступ к одной из записей, ушло почти два часа работы искина, использующего все свои свободные вычислительные мощности. И это для самого маленького файла. Некоторые в сотни, если не тысячи, раз превосходили по размерам этот.
Это оказалась запись последних пяти минут жизни того человека. Было очень непривычно смотреть за тем, что происходило восемнадцать веков назад. К сожалению, мыслей в записи не было никаких, и я лишь мог наблюдать за тем, как владелец этой коробочки, подгонял своих подчиненных для того, чтобы они лучше закрепили оборудование, чтобы ни в коем случае не повредить его. А дальше наступил момент смерти. Просто в один момент запись прекратилась. Замедлив в тысячу раз запись, удалось заметить всего на одном кадре свет, а дальше пару кадров коридора и полная тьма.
Единственное, что эта запись дала мне, так это то, что умерли они от чего-то очень необычного. Ну и некоторую личную информацию в метаданных записи. Владельца звали Проксимус Нутир-младший, и он был суперкарго на борту сверхбольшого транспортного корабля торгового союза «Недлари».
Поставив ещё несколько небольших файлов на расшифровку, я вернулся на мостик корабля и приготовился к очередному выходу из гиперпространства. Стоило кораблю материализоваться в системе, как сразу пришёл запрос на установление связи от фрегата «Звезда Зирта». Проверив отклики в запросе и убедившись, что они соответствуют тем, которые мы предусмотрели для подтверждения своей идентичности, я отправил согласие на связь только уже со своими данными.