Параллельно я всем начал установку нейросети. Сам процесс не особо сложный для оператора медицинской капсулы, поскольку он отработан миллиардами или даже триллионами установок нейросетей. В реальности процесс весьма сложный: создаётся нейронная сеть из нанитов в мозге, подключаются различные отделы мозга к процессору нейросети, который также выращивается. Первое время нейросеть будет работать только за счёт нанитов, но в течение полугода она заменит большую часть узлов на выращенные из ткани организма аналоги. В этом, кстати, и заключается выход на рабочий режим нейросети. Вручную нечто подобное провести невозможно и для этого необходимы наниты. Я до сих пор восхищаюсь тем человеком, который придумал нейросети и процедуру их установки. До того, как выучил базы по медицине, я просто не осознавал, насколько сложная процедура. То, что она сейчас в большинстве случаев выполняется в автоматическом режиме – заслуга тысяч врачей, проводивших исследования.
– Рохель, Тим, – обратился я к проснувшимся парням. – Установка прошла нормально. Завтра в это время нейросеть пробудится. Тогда подходите ко мне для загрузки баз знаний.
– Понял, – ответил Рохель. – А что с ней? – спросил он, кивнув на третью капсулу.
– У неё были некоторые проблемы со здоровьем, но волноваться нечего. Через пару часов она присоединится к вам полностью здоровая, – ответил я.
Через пять минут в медицинский отсек зашло ещё двое. Вообще, было неудобно, что Жан перенёс медицинский отсек в отсек мостика. Я не сильно горел желанием всех водить через мостик, но выбора не было.
Глаза студентов, увидевших множество голограмм, показывающих работу корабля, наверное, были в половину их лица. Даже приятно стало от этого. Так и пошло: в день я устанавливал нейросети трём тройкам студентов. Лишь к концу первой недели закончил с установкой нейросетей, после этого стало немного спокойней. Но тут вылезли новые проблемы. Из-за жуткого перегруза на внешней подвеске генераторы поля Геллара начали немного нестабильно работать. К счастью, я вовремя заметил проблему во время диагностики систем корабля после очередного прыжка через гиперпространство. Пришлось задержаться в этой промежуточной системе на целые сутки, пока я заменил два излучателя и откалибровал всю систему.
Через три дня опять начались искажения. Пришлось вновь задержаться на сутки для калибровки излучателей. Конечно, у излучателей поля Геллара была излишняя мощность на случай поломок, но рисковать я не хотел. Лучше задержаться, но быть при этом уверенными в том, что не превратишься в чистую энергию в гиперпространстве. Примерно в это время у одного из студентов обнаружилась редкая болезнь, которая среди народа называлась пустотной. От работы излучателей поля Глеллара человек начинал видеть различные галлюцинации. Пришлось паковать в смирительную рубашку и закрывать в карцере в одиночестве. А то первое, что он увидел в своих галлюцинациях, были демоны, которые прорвались на борт корабля и пытались его убить.
Стоило кораблю выйти из гиперпространства и, соответственно, когда отключалось поле Геллара, он вновь превращался в адекватного человека и сам не понимал, как верил в то, что видел. К сожалению, вылечить эту болезнь было невозможно. За всё время, как она известна, лишь научились бороться с симптомами. Специальная химия, которая подавляла некоторые центры мозга, отчего галлюцинации не появлялись. Был и проще вариант: накачать до бессознательного состояния. В таком случае человек лишь увидит страшный сон, но буйствовать при этом не будет. Держать по трое суток на наркоте невинного парня я не захотел, а потому его и закрыли в карцере, чтобы он не навредил сам себе.
Один из учёных, который был в команде профессора Хэсса, заинтересовался случаем пустотной болезни и даже нацепил кучу приборов на его голову, стараясь разобраться в принципе работы этой болезни. Он давно мечтал это сделать, но подопытного, страдающего этой болезнью, просто не попадалось ему ранее. Когда я говорил, что болезнь редкая, то не уточнил насколько – примерно один из миллиарда человек страдает этой болезнью.