Включив гравитационный двигатель, я приподнялся над палубой на пару метров, после чего дал команду на открытие створок ворот ангара. Те буквально за секунду разошлись в стороны, и поскольку преград больше не было, я начал медленное движение вперёд.
Стоило покинуть ангар, как сразу активировалась автоматическая система невидимости, и я исчез со всех радаров. Отследить меня теперь было просто невозможно методами, которые были доступны тут в этой системе. Судя по сопроводительным документам, создающие систему маскировки инженеры были уверены, что сканеры и сенсоры старше десятого поколения просто не смогут увидеть истребитель, пока тот не окажется на расстоянии прямой видимости, и то в оптическом диапазоне истребитель будет не виден.
Осторожно облетев наш астероид, я решил перед отлётом проверить, как дела у наших студентов в разработке раксанитовго астероида. Расстояние было невелико – всего пару миллионов километров. На больших кораблях из-за инерции, которую до конца не удалось устранить, полёт на такие расстояния предпочитают делать не на сильно больших скоростях – не больше десяти тысяч километров в секунду. Истребитель был лишён такого недостатка, а потому я позволил себе включить ускорение на максимум, без форсажа. И уже через десять секунд достиг скорости в пятьдесят пять тысяч километров в секунду. Полёт к работающим студентам не занял и одной минуты на такой скорости.
Оставаясь всё так же в невидимости, я понаблюдал за тем, как четырнадцать «Жнецов» при помощи мощных промышленных лазеров отрезали куски камня размером около двух метров в диаметре, после чего пропускали их через дробилки и уже полученную раздробленную руду гравитационными манипуляторами грузили себе в трюм. Было видно по некоторой неуклюжести и не самым оптимальным движениям кораблей, что на борту находятся новички. Но главное в том, что они справлялись, и не было никаких опасных действий с их стороны.
Больше мне тут делать было нечего, и я проложил маршрут в навигационный компьютер корабля для гиперпространственного прыжка в систему с останками «Недлари». Из-за слабости гипердвигателя вместо одних суток добираться в необходимую мне систему придётся двое. Да ещё и в сидячем положении. Хорошо, что в скафандре есть встроенные массажёры – конечности затечь не должны.
Гиперокно было небольшим – всего десять метров в диаметре. По сравнению со стандартными полукилометровыми окнами для других малых кораблей оно и вовсе было микроскопической. Но зато из-за размера окна будет сложнее засечь излучения энергии гиперпространства в реальное пространство.
Стоило мне оказаться в гиперпространстве, сразу погрузил себя в сон и приступил к изучению базы знаний по управлению среднетоннажных космических кораблей. Я решил стать пилотом-универсалом, как и Ксртан, а поэтому выпросил у Скорта перед отлётом немного устаревший комплект баз по пилотированию среднетоннажных и тяжёлых кораблей пятого ранга.
Каждых шесть часов я просыпался от будильника, принимал пищу, ходил в туалет и сеанс массажа. После проверял оборудование корабля и, убедившись, что всё работает в норме, вновь погружался в сон для изучения базы знаний. Больше делать на истребителе просто банально нечего. А благодаря учёбе вместо двух суток полёта в гиперпространстве прошло всего около двух часов для меня. Всё остальное время я провёл во сне.
Перед выходом из гиперпространства приготовился как к боевой ситуации. Едва истребитель вышел в реальное пространство, как я совершил манёвр ухода и, дождавшись активации маскировки, запустил систему сканирования.
Через час компьютер показал завершение сканирования космоса в радиусе пятидесяти миллионов километров и не обнаружил ни малейших следов пребывания других судов в этой звёздной системе, по крайней мере, в объёме пространства, в котором я вышел из гиперпространства. Отстрелив разведывательный спутник, я двинулся дальше в сторону планеты, на которой покоится «Недлари». Покинув отсканированную зону, пролетел ещё пятьдесят миллионов километров и вновь завис для сканирования.