Поскольку до планеты было около миллиарда километров, мне пришлось больше суток добираться к планете с постоянными сканированиями пространства и отстрелом спутников, которые будут проверять тщательно такой же объём пространства. Но в режиме поверхностного сканирования они могут контролировать радиус в сто миллионов километров. Таким образом, везде пространство от наиболее удобной точки выхода из гиперпространства и до орбиты планеты будет просматриваться как минимум двумя спутниками.
Едва планета оказалась в моём радиусе сканирования, я сразу получил дополнительные данные. Как оказалось, на орбите планеты осталось шесть спасательных капсул с корабля, которые, видимо, были отстрелены до падения корабля. Установив последний спутник из тех, которые были у меня на борту, решил проверить капсулы лично.
Проложив маршрут к ближайшей капсуле, уже через час я оказался около неё. Капсула была огромной – почти сорок метров длиной, диаметром в шесть метров. Она явно была рассчитана на большое количество людей. Стабилизировав вращение капсулы гравитационным манипулятором истребителя, я решил проникнуть в капсулу. Для этого разгерметизировав люк истребителя, выплыл навстречу спасательной капсуле. Она провисела тут уже больше тысячу восьми ста лет. Что интересно, люк спасательной капсулы был с механическим способом открытия снаружи.
Отломав пластик, закрывающий доступ к рычагам открытия, я потянул за них. Люк, словно и не прошло почти две тысячи лет, выдвинулся немного из проёма, а дальше уже я, используя силу, даруемую скафандром, смог открыть его.
Внутри была полная тьма, но это и логично, ведь сенсоры истребителя не зафиксировали ни одного источника энергии. Включив прибор ночного видения, я осмотрелся. Передо мной был привычный мне по Земле салон самолёта – всего было тридцать рядов кресел по схеме два-три-два, в каждом кресле сидели люди. Ну как, люди – высушенные мумии людей без скафандров. Хоть и раньше я понял, что иссушение произошло в звёздных вратах, а не во время падения корабля. В конце салона была лестница, ведущая на второй этаж спасательного бота.
Поднявшись наверх, я увидел там точно такую же картину, что и внизу. Итого получалось, что этот спасательный бот стал могилой для четырёхсот двадцати человек. И если оставшиеся пять ботов так же полны человеческих останков, то получается, что только на ботах было две с половиной тысячи человек, и все они погибли во время прохождения корабля через звёздные врата.
Наблюдая за сотнями трупов, мне было немного не по себе. Каждый из них когда-то жил, мечтал о будущем. Но вне зависимости от желаний все они погибли в одно мгновение. Скорее всего, из-за ошибки кого-то на корабле или ещё из-за чего- то.
Больше мне делать на спасательном боте было нечего и, взяв пару проб останков людей для лаборатории, я покинул бот и отправился обратно в истребитель. Было вообще забавно – уже с десяти метров он был полностью невидимым. В первое мгновение мне даже стало страшно, но потом всё же я взял себя в руки. Связь с истребителем была активной, а значит, он никуда не делся.
Следуя к источнику сигнала, вскоре преодолел поле невидимости, и истребитель был передо мной во всей красе. Забравшись внутрь, я закрыл люк и провёл повторную герметизацию.
То, ради чего я направлялся в систему, сделал, а значит, можно возвращаться обратно. Развернувшись в сторону точки равновесия системы – именно там требовалось меньше всего энергии для открытия гиперокна внутри системы, – я врубил двигатели и уже через полчаса проскользнул через небольшое гиперокно в другое пространство.
Проверив все системы истребителя и убедившись, что всё работает в полном порядке, я вновь погрузился в учебный сон, чтобы через шесть часов очнуться. Так и прошло два дня моего полёта в гиперпространстве.
– Добро пожаловать домой, – поприветствовал меня Крстан, когда я связался со станцией. Так-то они не могли меня обнаружить. Сейчас Крстан занимал место диспетчера станции, если ему никуда не требовалось лететь. – Всё в порядке?
– Да, всё чисто, – произнёс я.
– Через пять часов снова вылет, – обрадовал меня он. – В этот раз я лечу с тобой на корвете.
– Ну хоть посплю в нормальных условиях, а то в скафандре пять дней находиться, мягко говоря, не сильно приятно. Ангар свободен?
– Да, можешь залетать без проблем. Тобой, кстати, интересовалась новенькая с обогатительного комплекса. Грея с ней провела разговор, и теперь та боится даже высунуть нос из своей каюты, кроме как на работу.
– Не надо было пугать эту дурочку. Она ещё ребенок и мало что понимает в жизни. Ладно, после возвращения я с ней поговорю и скажу, что ей ничего не светит. У меня уже есть та, ради которой я готов на всё.