– Щит упал на десять процентов, – произнёс я. – У них очень хорошая система прогнозирования манёвров.
– Давай к ним, – сказал Лори, и я начал движение в сторону крейсера, стараясь избегать попадания. – Есть. Давай разгон на полной.
– Постараюсь, – отозвался я, обесточив все второстепенные системы корабля, переводя энергию на двигатели.
Преследовавший нас крейсер явно не ожидал, что у нас будут «Иерихоны». Эти ракеты весьма опасны и дороги. Они создавали локальные изменения гравитации на пару мгновений. На эти пару мгновений гравитация увеличилась в десять тысяч раз. Теоретически система гравитационной компенсации могла справиться с такой нагрузкой, но это в основном теория. На практике всё происходит настолько быстро, что компенсаторы не успевают вовремя сработать.
Результат у нас перед глазами: лёгкий крейсер разорвало на две части от двух ракет и довольно сильно смяло. Вряд ли хоть кто-то выжил на борту корабля.
Минус эти ракет в том, что из-за установки искусственной гравитации, которая работает на энергии ядерного взрыва, нельзя установить на неё гипердвигатель, и ей приходится двигаться с досветовой скоростью. Если быть точным, то скорость ракет могла достигнуть максимум восьмидесяти процентов скорости света. В связи с этим ракеты вполне можно было сбить на подлёте. Да и распознав угрозу, можно спастись, вовремя перекинув всю энергию на гравитационные компенсаторы. Именно из-за этого «Иерихоны» не пользуются большой популярностью. Цена, не слишком большая эффективность в бою – всё это оставляет её только для любителей экзотики. Именно таким любителем был в своё время Жан.
Нам удалось уничтожить крейсер только потому, что летели на встречных курсах и в момент, когда мы выпустили ракеты, расстояние между нами было всего сто пятьдесят тысяч километров. Банально на крейсере не успели отреагировать.
– Сорок три минуты до открытия гиперокна, – произнёс я, немного расслабившись после уничтожения нашего противника.
– Подготовь отчёт по повреждениям корабля. Я закину Крстана в медицинскую капсулу вместо Эдвина. Тот пусть просто на наркоте проспит всю дорогу, – сказал Лори.
– Добро, – ответил я, включая повторную диагностику. – Могу сразу сказать, что без капитального ремонта субстветового в следующий раз разгон для прыжка будет уже десятки часов.
– Посмотрим, что сможем сделать, – произнёс Лори, закинув себе на плечо Крстана. – Чего он не пристёгнутым сидел в кресле? Ведь специально для недоумков в инструкции сказано: пристёгиваться всегда во время пилотирования.
– Хрен его знает. Хм, судя по показаниям приборов, мы весьма серьёзно облучены. Не знаю как ты, но у меня уже есть начальные признаки лучевой болезни.
– Не вовремя-то как с этой наведённой радиацией. Возьми из аптечки себе антирад. Должно помочь на некоторое время, пока Крстан подлечится, а дальше ляжешь ты. Режим деактивации радиационного заражения в норме?
– Тут нам повезло: работает. Но смертельный уровень радиации будет ещё не меньше двух суток.
– Всё, я пошёл подлечу Крстана. А ты не забудь вколоть антирад.
– Уже, – произнёс я, вкалывая себе антирад.
Хоть лекарство и начало действовать, но с каждой минутой состояние моего здоровья становилось всё хуже и хуже. Едва корабль покинул реальное пространство, я сразу пошёл в сторону медицинского отсека, который мы всё-таки перенесли ранее из рубки туда, где он был изначально. Но дойти я не смог. Пройдя пару десятков метров, почувствовал сильную слабость и упал на колени, после чего начал рвать кровью. Пока я оставался в сознании, вызвал дроида, чтобы он меня доставил до медицинского отсека.
Очнулся в следующий раз, судя по показаниям нейросети, через два часа. Самочувствие было лучше, но всё же ещё далеким от идеального. Как оказалось я лежал на полу рядом с Эдвином и Крстаном. В медицинских капсулах лежали Лори, Мизра и Хэнк.
Подключившись к искину медицинского отсека, я выяснил, что когда меня доставил дроид, Крстан уже был более-менее в нормальном состоянии, и меня сразу засунули в медицинскую капсулу. Сняв симптомы отравления радиацией, Лори положил вместо меня Эдвина и после лёг уже сам. Помимо этого у всех нас в организме были двойные дозы антирада. Всё же уровень радиации был смертельным для людей. Лори благодаря имплантам и генетическим модификациям был более устойчив к радиации, но тоже страдал от неё.
Следующие сутки пока работала система деактивации радиации мы поочерёдно по часу лежали в медицинской капсуле, чтобы избежать радиоактивного заражения. Наконец-то, спустя сутки уровень радиации спустился от смертельного до просто высокого, и мы смогли заняться делами. Я при помощи дроидов начал ремонт всего, что только можно, не покидая гиперпространство. Крстан в это время контролировал наш полёт в гиперпространстве. А Лори занимался лечением Мизры – нашему хакеру придётся выращивать едва ли не полтела. Лори пока составил лишь предварительную программу поддержания его в живых и медленную регенерацию утраченных частей тела. Ни я, ни Лори не могли быстро восстановить всё – не хватало уровня изученных баз.