– Через полчаса выход из гиперпространства, – произнёс Крстан по громкой связи. Теперь он сидел в кресле пилота уже пристёгнутый ремнями как по инструкции.
– Ты говорил в этой системе горячая встреча? – спросил я у Лори.
– Тут стоят минные поля ещё с тех времён, как Атаран в этой системе добывал горшит, – сказал Лори. – У меня есть код доступа к минным полям, тронуть не должны.
– Прекрасно, – ответил я, когда мы вышли из гипера и оказались в окружении сотен тысяч мин. Крстан вовремя передал пароль, поэтому мины не реагировали на нас. – Неужели горшит такой ценный?
– На тот момент это было третье месторождение горшита в Содружестве. А он используется во всех продвинутых информационно-вычислительных комплексах в позитронных «мозгах». Так что охрана ещё мала. Хорошо, что сейчас нашли ещё с десяток месторождений, а то после исчерпания этого могла начаться война, – объяснил Лори.
– Мне немного страшновато быть в таком окружении, но ты прав: наших преследователей, если таковые есть, тут ждёт горячий приём. Правда, и мы тут застряли надолго. Пока были в гипере, я не мог получить полные данные о нашей двигательной системе. Теперь, наконец-то, получил. Если вкратце, мы лишились субсветовых двигателей и чтобы хоть как-то двигаться, придётся потрудиться. А пока работают лишь резервные манёвровые газовые, – произнёс я в ответ.
– Сколько времени займёт ремонт? – спросил у меня Лори.
– По-хорошему – не меньше недели, но в принципе, могу за сутки подшаманить так, чтобы долететь до дому. Только после придётся на несколько месяцев ставить корабль на прикол.
– Неделя – это слишком много, – произнёс, задумавшись, Лори. – Делай, как считаешь нужным, но нам желательно побыстрее добраться до базы.
Вместе с Крстаном и восстановившимся Хэнком я погрузился в ремонт корабля. Повреждения были не столь уж серьёзными. Да, уничтожена большая часть дефлекторов щита, излучателей Геллара на одной стороне корабля, но летать на таком корабле было можно. Только вот двигатели из-за того, что пришлось перенапрягать их в неисправном состоянии, были очень сильно повреждены. Восстановить гравитационный субсветовой двигатель можно было и не мечтать. Разве что фотонный, но и он будет работать далеко не на максимуме своих возможностей. Большая часть магнитных ловушек фотонного двигателя вышла из строя. На месте с имеющимися ресурсами их не починить, а потому и работать будет едва ли десятая часть излучателей. Но даже так хоть что-то.
Спустя двадцать часов нам удалось произвести запланированный ремонт и запустить фотонный двигатель. Излучение гамма-квантов вырвалось в двадцати метровую струю, и корабль начал очень медленно набирать скорость.
Через четырнадцать часов корабль достиг оптимальной скорости для открытия гиперокна, и вскоре мы оказались в гиперпространстве. В этот раз нам придётся немного рисковать и лететь пять дней без сброса статического заряда, а всё из-за того, что я не был уверен в том, что корабль сможет ещё раз активировать субсветовые двигатели.
Накопление заряда на корпусе было не сильно хорошей вещью, и хоть рекомендованный срок полёта в гиперпространстве для корвета был около четырёх днёй, предельный – восемь дней без критического вреда для систем корабля.
Наконец-то, спустя пять суток полёта мы оказались в нашей системе. С нами на связь практически сразу вышла Грея и ошарашила тем, что Стадот захватил тайную верфь, принадлежащую аграфам, и сейчас требовалось как можно скорее всем пилотам ордена лететь туда для угона кораблей, которые были на верфи. По расчётам получалось, что сами аграфы о захвате верфи смогут узнать только через десять дней. Ещё некоторое время им понадобится на формирование карательного флота. Так что у нас было около двенадцати дней до того, как аграфы придут мстить.
– Опять не получается побыть с тобой подольше, – произнёс я, лёжа в постели с Греей. Мы всё же на сутки решили задержаться для того, чтобы прийти в себя.
– Надеюсь, после этой вылазки у нас будет время, – сказала Грея. – А пока у меня есть работа. Дядя говорит, этот Эдвин очень важен, точнее то, что у него в голове. Буду ломать осторожно.