– Я, так понял, есть что-то, что я ещё должен знать? – спросил я у Лори.
– Я и Скорт рекомендовали тебя для повышения. Хоть ты и далёк от возможностей четвёртого ранга послушников ордена, но могу тебя поздравить: с сегодняшнего дня ты уже послушник четвёртого ранга, – произнёс Лори. – Теперь что касается твоего задания: ты должен купить рейдер для изучения дальнего космоса в отрыве от баз снабжения.
– Это для полёта туда?
– Да. Корабль должен быть способен на полёт в сотню тысяч световых лет без помощи извне.
– Ты ведь понимаешь, что это очень редкие и дорогие корабли?
– Да. Поэтому у тебя будет груз горшита на борту. Если всё продать даже на двадцать процентов ниже себестоимости, то получится полтора миллиарда кредитов. О грузе знает лишь Кара, Хэнк и ты. А что по поводу редкости… – Тут он сделал заминку. – В республике Шори идёт массовый переход на корабли восьмого поколения. С консервации снимаются корабли шестого поколения, массово распродаются после снятия оружия первого и второго класса. Среди них будет и пару рейдеров, которые создали для исследования космоса. Но двадцать лет назад, едва корабли вошли в строй, программу закрыли из-за непомерных затрат. Оба корабля сразу ушли на консервацию, так как потребности в других сферах не нашлось, а продать гражданским не могли из-за сверхсовременного на тот момент оборудования на корабле.
– Сейчас, значит, уже продают. И какая стартовая цена?
– Сто миллионов, и она, я скажу честно, низковата. Корабль согласно его описанию стоит никак не меньше миллиарда. Пока зарегистрирован лишь один покупатель на торги.
– Своим, выходит, сливают за бесценок. Меня допустят к торгам?
– Должны. За торгами будет наблюдать арбитр из центральных миров, а значит, хоть внешнее соблюдение законности будет.
– Если только самого арбитра не купят.
– Ну, искин подкупить надо ещё умудриться. Уже больше десяти лет арбитром выступают искины для исключения возможности подкупа, – усмехнулся Лори. – Так что проблем быть не должно, но будь осторожен. После покупки корабля ты должен выполнить заказ профессора. По возвращению ты и Грея отправитесь на нашу планету. Вот тебе стимул всё сделать быстрее и лучше.
Больше трёх часов мы обсуждали нюансы предстоящего путешествия. Как оказалось, я не один отправляюсь за материалами. Ещё одна группа ордена отправится в третий субсектор. Полетят они через фронтир и расстояние до него около двух тысяч световых лет. Так что мне ещё повезло, что моё предполагаемое время полёта не сильно велико.
Следующие три дня до окончания монтирования орудий на корабле я провёл в подготовке к дальнему полету. Лишь вечером мне и Грее удавалось провести время вместе. К сожалению, из-за вакцинации наши развлечения были несколько ограничены. Но и просто побыть вместе было приятно.
Наконец, на третий день вся моя команда собралась на борту корвета. Первым делом мы испытали наши орудия на отдалённых астероидах и, убедившись, что всё работает нормально, направились в сторону топливного завода. Заполнив полностью баки, я направил корабль на разгон, и через полчаса мы оказались в гиперпространстве. Из-за того, что скорость полёта была почти в два раза больше, чем на корвете Жана, за первый прыжок мы преодолели сто восемьдесят световых лет. Второй прыжок привёл нас в систему со стабильной червоточиной. Но быстрое сканирование показало, что делать нам там нечего. Обе космические станции контрабандистов, которые контролировали червоточину, были уничтожены. Рядом находилось два десятка кораблей неизвестной принадлежности, а потому, пока у нас была возможность, мы включили форсаж и уже через десять минут оказались в гиперпространстве. Придётся лететь полный маршрут и о сокращении через червоточину забыть. Кто захватил столь удобную точку, я не знаю, но скорее всего, это были конкуренты контрабандистов. Пока туда лучше не лезть.
Чтобы сократить общее количество прыжков, мы приняли решение сбрасывать статическое напряжение не раз в трое суток, а раз в семь суток. Это сэкономит всего около суток времени нам для полёта, но суть не в экономии времени, а в экономии топлива на постоянные разгоны для прыжка. Теперь один прыжок позволял нам преодолеть до четырёхсот двадцати световых лет. Всего за три прыжка нам удалось добраться до субсектора Кобнола. На весь путь мы потратили двадцать два с половиной дня. Пока что это был самый долгий полёт в космосе для меня.