Раздевшись догола, я принял ультразвуковой душ, который полностью очистил меня, и прыгнул внутрь капсулы для сна. Практически сразу она подстроилась под мое тёло, и я просто кайфовал от блаженства, пока меня не прервал звонок от Ростика.
– Кайфуешь? – спросил у меня он.
– Да, я ещё ни разу не спал на чём-то настолько приятном, – ответил я.
– Ещё бы! Нам достались каюты класса полулюкс, – произнёс он. – Наши подчинённые, кстати, в стандартах по двое человек. И те стандарты по комфорту лучше, чем моя двушка на Земле.
– Ладно, чего звонишь? Ведь не для того, чтобы обсудить комфорт выделенных нам кают?
– Я только что получил пятьдесят тысяч за наш полёт на фрегате, – сказал серьёзным голосом Ростик. – Тебе не кажется это слишком большой суммой?
– Точно, мой счёт тоже пополнен, – произнёс я, задумавшись. – Знаешь, нам действительно платят очень много. Такое ощущение, что они деньги не жалеют, хотя я и не против этих сумм. Я на верфи проверил: наши счета подлинные и деньги на них тоже подлинные.
– Вот, для чего ты купил тот игольник, – догадался Ростик. – Так что думаешь насчёт таких зарплат?
– Мне кажется, нам платят не столько за то, что мы сделали, сколько это аванс за будущие дела, – предположил я. – Нас покупают, чтобы мы остались с ними и никуда не пытались уйти. И знаешь, что?
– Что?
– Как бы мне ни хотелось признавать, но, похоже, у них получается. Ты ведь помнишь базу Содружества? Помнишь, какие перспективы у таких как мы?
– Двадцать-тридцать лет в корпоративном рабстве, прежде чем мы сможем окупить все долги и проценты по ним, - мрачно ответил Ростик.
– То-то же. А тут, пусть и не совсем законные дела мы делаем, но смотри: мы уже стали неплохими специалистами за короткое время. Да, мы рискуем жизнью, но… – тут я не договорил, и меня прервал Ростик.
– Вот тут я тебя понимаю. Я ведь на Земле последние годы после травмы не сильно законными делами занимался. У меня недаром была кличка Зуб. Целой рукой мне не раз приходилось выбивать зубы. Так что для меня мало что изменилось. Меня интересует другой вопрос: ты ведь раньше не убивал никого? Ладно я – провоевал немало, но ты ведь не псих, это видно. Ты слишком спокойно воспринимаешь смерть других.
– Уже думал об этом. Мне кажется, у меня поигрались с восприятием, – произнёс я. – На Земле мне даже подумать об убийстве было неприятно. Но тут моё восприятие изменилось.
– Значит, всё-таки в наших мозгах ковыряются, – задумался Ростик. – И, судя по тому, что прошло уже немало времени и уровень нашего интеллекта точно не гипнограмма, у них есть что-то ещё, что позволяет копаться в мозгах. И это не нейросеть. Наши первые бои были до установки нейросети.
– Вот же гад ты, Ростик, – сказал я. – Собирался отдохнуть и ни о чём не думать, а тут ты со своими вопросами.
– Ну а что мне делать было? Самого мучают они. Так пусть не один я мучаюсь, – усмехнулся Ростик. – Ладно, до завтра.
– До завтра, – ответил я ему и отключился.
Заснуть удалось далеко не сразу, а во всём виноват Ростик со своими вопросами. Так ничего и не придумав, я всё-таки через пару часов заснул.
Утром я ощущал себя великолепно. Наверное, настолько отдохнувшим ещё ни разу в жизни не был. После завтрака просроченным пайком решил прогуляться по доступному сектору станции. Оказалось, тут не мало места. Правда, многие отсеки отключены. Всё-таки только один этот сектор рассчитан на две с половиной тысячи человек. А находилось тут лишь немногим больше двух десятков. Всего около одного процента от максимальной загрузки сектора.
В итоге меня заинтересовал тренажёрный зал. Стоило подойти к двери, как вспыхнула голограмма с изображением руки. Сообразить, что необходимо приложить руку, было не сложно, и через секунду я оказался внутри зала с большой полосой препятствий из пустого пространства примерно двадцать на двадцать метров.