– Заткнись. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить, когда я увидел плавающие передо мной тела брата и сестры, держащихся друг за друга руками, со следами мук на лице! – крикнул он на меня. – Идём отсюда. Надо было запретить тебе заходить сюда.
– Идём, – вздохнул я и последовал за Гартом.
В тот день так и не смог нормально работать: каждую секунду перед глазами всплывал вид умерших в муках детей. Ростик и Вениамин так и не поняли с чего это я так себя чувствую, ведь запрет о распространении информации про орден автоматически распространился и на эту информацию.
На следующий день попросился на работу на кораблях подальше от станции. Хоть и там встречал трупы, но это были взрослые люди, солдаты, которые знали, на что шли, так что они эмоционально воспринимались гораздо легче.
За трое суток мы тогда полностью загрузили необходимым оборудованием фрегат и отправились обратно. По возвращении работы над корветом сильно ускорились, в том числе ещё и благодаря десятку универсальных дроидов, которых мы сняли с полуразрушенного тяжёлого крейсера. Правда, они уже более чем на пятьдесят процентов выработали свой ресурс, пытаясь в автоматическом режиме, пока были ресурсы, восстановить корабль. Но даже так на них можно было перебросить огромное количество работ.
На пятый день после возвращения я понял, что спать по ночам не могу. Стоило только заснуть – перед глазами сразу появлялись кадры с чёрного ящика скафандра того послушника.
Две ночи удалось проспать благодаря литру планетарки, выпитой перед сном. Но так дальше делать было нельзя, а потому я решил обратиться к Доку, чтоб выдал снотворное. К моему удивлению, он отказался выдавать лекарство и вместо этого отправил к лейтенанту Скорту, который, по его словам, мог мне помочь. Вспоминая то, как он заблокировал возможность говорить об ордене, мне было страшно к нему идти, но ещё одна бессонная ночь заставила плюнуть на осторожность.
После очередного шестнадцати часового рабочего дня вместо того, чтобы расслабиться как Ростик и Вениамин в кругу своих подчинённых за игрой в карты и выпивкой алкоголя, отправился к Скорту.
– Ну проходи, – произнёс Скорт, когда я подошёл к двери его кабинета, предварительно договорившись о встрече. – Тебе не говорили, что ты часто суёшь свой любопытный нос туда, куда не стоило? – с прищуром посмотрел он.
– Говорили, – ответил я. – Так вы сможете мне помочь? А то я спать нормально не могу. Хотел взять снотворное, но Док сказал обратиться к вам.
– Гарт мне доложил о том, что ты полез в зал с мёртвыми детьми, – сказал он, внимательно осматривая моё лицо.
– Да, мне надо было найти распределительные узлы регулятора потока энергии. Судя по карте станции, в том зале сразу сходилось четыре независимые энергосистемы станции, а значит, там должны быть распределительные узлы, и их должно быть много, чтобы было из чего выбрать, – рассказал я, стараясь говорить правду.
– Тут Гарт виноват. Надо было обозначить на схеме запретные зоны, – тяжело выдохнул Скорт. – Ладно, помочь тебе несложно. Я могу нарушить некоторые нейронные связи, которые успели появиться в твоей памяти, и ослабить восприятие твоих воспоминаний.
– Я забуду это?
– Нет, я слишком слаб для этого, даже с усилителем не получится, но вот притупить восприятие этих воспоминаний и ослабить эмоциональную составляющую мне под силу. – Вот эти слова мне были непонятны. Причём тут слабость Скорта при работе с моей памятью? Но хоть мне было и непонятно, вопросы решил не задавать.
– Когда начнём?
– Прямо сейчас. Надевай вот этот шлем и расслабься вот в этом кресле, – указал он на кресло, в котором ранее допрашивал в поисках предателя.
Сам Скорт тоже надел шлем. Только он был большего размера. От него вилось множество проводов к неизвестному прибору, от которого шли кабели к моему шлему, но в гораздо меньших количествах.
В следующий момент отключился. Очнулся, судя по показаниям нейросети, всего через десять минут. Сразу же услышал тяжёлое дыхание Скорта. Повернувшись к нему, я увидел, что он очень уставший: всё лицо было покрыто потом, а руки дрожали от усталости. Что только что произошло, так и не понял, но результат уже ощущал. Даже вспоминая то, что было в зале, я не чувствовал столь сильных эмоций, будто бы этому воспоминанию уже несколько лет.
– Лейтенант, с вами всё в порядке?
– Нормально. Немного не рассчитал своих сил. У тебя хорошо структурирован мозг, – произнёс он, запинаясь. – Теперь иди работай. Мне надо отдохнуть.