Сам спуск с орбиты на поверхность много времени не занял. Всего десять минут – и в атмосфере. Уже в воздухе мы начали двигаться в сторону довольно крупного города, который я увидел через камеры корабля ещё с орбиты. Благо, была ночь, и его огни можно было видеть с космоса.
– Сейчас мы летим на частный аэродром, принадлежащий семье Стадота. Оттуда на самолёте отправимся в наш центр подготовки, – рассказал Скорт.
– Мне кажется, тут слишком примитивная техника по сравнению с Содружеством, – произнёс я.
– Тебе не кажется, – ответил он. – Эта планета лишь около сотни лет назад достигла своего спутника при помощи ракеты с химическим двигателем. Мы не стремимся насаждать технологии. Капитан считает, что будет лучше, если развитие пойдёт естественным путём.
– А как Стадот попал в орден? – спросил я у него.
– Орден открыл эту планету ещё три сотни лет назад. Тут проводили периодически отбор членов ордена, – сказал он. – Лишь восемь лет назад мы открыто заявили о своём существовании тут на планете. И это едва не привело к войне. Хорошо, что семья капитана весьма влиятельна и смогла нормализовать ситуацию. Но отношение местных к нам ещё напряжённое, поэтому будьте осторожны.
– Понятно.
На частном аэродроме, на который сел корвет, из космических кораблей я увидел ещё три. Это были два точно таких же корвета и фрегат неизвестной мне модификации. И это удивительно, ведь у меня в базах все малые суда по пятое поколение включительно, а значит, фрегат явно не старше шестого поколения.
Ещё за трое суток до того, как мы вышли в последний раз из гиперпространства, всем нам Док сделал укол из наноботов, которые должны были адаптировать организм к жизни на этой планете и предотвратить заражение планеты нашими вирусами и бактериями. Это нам было практически всё равно, так как у всех стояли нейросети, а значит, и наноботы, которые позаботятся о том, чтобы мы выжили в условиях этой планеты. А вот местные от наших болезней могут умереть. Так что этот укол был не столько для нас, сколько для местных.
Перед выходом из корабля мы все прошли экспресс-тест на медицинском сканере, чтобы убедиться, что мы не угрожаем местной биосфере. И такие предосторожности были не лишними. В одноранговой базе «Содружество» в разделе о важности соблюдения биологического контроля были приведены примеры, когда из-за одного человека вымирала вся биосфера планеты. В самый последний раз это случилось больше двух сотен лет назад. Тогда и население планеты в виде первобытных людей, и вся природа вымерла всего за два года из-за того, что не имели иммунитета к болезням одного туриста.
Теперь даже пираты стараются соблюдать биологический контроль, а то ведь можно лишиться источника рабов или других редких ресурсов. Спрыгнув на покрытие парковочной площадки с трапа, я сразу присел и прикоснулся к нему. Скорт лишь насмешливо посмотрел на меня и повёл всех в сторону самолёта, стоящего в паре сотен метров от корабля. Внешне он был намного меньше корвета – всего метров двадцать пять в длину. Диаметр фюзеляжа и вовсе метра три. После масштабов космических кораблей самолёт казался малюткой.
Вдохнув глубоко воздух, я был в шоке, насколько вкусным он оказался. И ведь до этого момента не замечал, что воздух на корабле и в скафандрах полностью безвкусен. Но тут всё по-другому. На корабле воздух стерилен, а тут полон природных ароматов, что и составляло его вкус. Поскольку ребята уже начали садиться в самолёт, следом за ними поспешил и я.
– А я думал ты решишь тут остаться, – усмехнулся Ростик. – Что тебя так торкнуло?
– Да так, воздух пьянит, – ответил я. – Только сейчас понял, что скучал по условиям планеты. Ты не чувствуешь такого внутреннего состояния, что находишься там, где надо?
– Есть немного, – кивнул он, усмехнувшись. – Всё-таки люди предназначены для жизни на планетах, а не в космосе.
Дальнейший разговор пришлось прервать, так как самолёт начал разгон. К моему удивлению, большой разгон ему не потребовался. Всего метров сто пятьдесят – и поднялись в воздух. А дальше мы взлетели на высоту десятка два километров и начали разгон, чтобы преодолеть звуковой барьер, что и было вскоре сделано.
Через полчаса самолёт начал замедляться. Вскоре мы сели на очередном аэродроме. Только вот он раза в три меньше предыдущего и помимо пары небольших самолётов тут не было больше летательного транспорта.
– Добро пожаловать в наш центр подготовки, – произнёс гордо Скорт после того, как мы покинули самолёт и оказались на грунтовой взлётно-посадочной полосе.