– Ничего себе. – Когда мы пришли в гараж, я начал осматривать «Фантом» со всех сторон. – Красавец.
– Давай уже садись, – произнесла Грея, улыбнувшись. Было понятно, что и ей нравится машинка. – Садись за штурвал. У тебя оценки по пилотированию выше, чем у меня.
– С радостью, – сказал я и прыгнул в кресло пилота. Оно сразу стало подстраиваться под форму моего скафандра, чтобы положение было более устойчивым. – Я завожу, – произнёс, активируя питание флаера. Тот сразу приподнялся на пару сантиметров над поверхностью пола гаража.
Связавшись с диспетчером центра подготовки, я получил разрешение на взлёт. В момент покидания гаража на компьютер флаера был загружен наш маршрут. Оказалось, что нам следовало лететь на северный полюс, а там под слоем вечного льда и находилась база нашей цели.
Обнаружить её удалось благодаря излучению гравитонов со спутника. Местные ещё не дошли до использования антигравитации, а значит, там находилась инопланетная техника и могла быть как нашей, так и чужаков, притащивших её сюда.
Сразу после взлёта была активирована система невидимости, и теперь нас было очень сложно обнаружить. Разве что по всё тем же искажениям гравитации, которые за собой оставляла антигравитационная подушка флаера.
Мы, кстати, также потеряли возможность, что-либо видеть, так как избегающий нас свет не давал возможности видеть. Но в конструкции флаера была предусмотрена возможность навигации даже в таком режиме.
Через два часа мы были на расстоянии пары километров от нашей цели. На всякий случай мы пролетели несколько раз над предполагаемым местом расположения базы. Сенсоры флаера зафиксировали слабое излучение гравитонов, но главное – плотность базы выше, чем плотность льда в округе, а значит, она там была на самом деле.
В трёх километрах от базы я обнаружил небольшую яму в месте, в котором провалился лёд. Получалось, что флаер будет находиться ниже уровня льда. Вот туда я и загнал его, оставив включённую антигравитационную подушку, чтобы он под действием своей массы не провалился дальше.
Выпрыгнув с флаера, сразу выпустил на ногах и руках шипы, чтобы удержаться на льду, и медленно поднялся на верх ямы. Через полминуты я увидел следы на льду от ещё одного приземления. Самой Греи не было видно, но по следам можно обнаружить её местоположение, собственно, как и моё. Это был минус, который, к сожалению, решить невозможно, точнее, для этого существуют специальные антигравитационные пояса, но их банально нет у ордена. Слишком уж специфическое снаряжение. Никто не думал, что оно понадобится тут на планете. Так что придётся надеяться, что никто не заметит наши следы до того, как станет слишком поздно.
В километре от базы сенсоры скафандров зафиксировали слабое излучение от нескольких куч старого снега. Определить сигнализацию было не сложно, а дальше была работа разведывательного микродроида. Тот, перелетев через контролируемую полосу, устремился к одному из датчиков сигнализации. Подключив микродроид к датчику, я начал перехватывать сигналы. Собрав в течение пяти минут данные, на их основе спрогнозировал сигналы и отключил датчик. Теперь миродроид самостоятельно посылал сигналы. Так же я поступил с ещё двумя датчиками сигнализации, которые находились вблизи. Всё это делать пришлось из-за того, что хоть мы и невидимы, но лишь оптически. Вот и пришлось отключать сигнализацию для того, чтобы о нас не узнали раньше времени.
Летящие впереди нас разведывательные микродроиды, вскоре обнаружили скрытый вход на подледную базу. Вход был спрятан рядом со вспучившимся льдом на пару метров вверх. Он охранялся всего одним боевым дроидом второго поколения нивейского производства. Откуда он взялся, можно было не гадать. Скорее всего, это чужаки его раздали своим главным агентам, которых завербовали.
Незаметно обезвредить дроид было проблематично, поскольку он держал постоянную связь с другими дроидами внутри базы. Стоило ему хоть что-то зафикисровать, и об этом узнали бы все остальные.
Перехватить связь дроида со своими собратьями при помощи микродроидов было невозможно, так как вычислительная мощь у боевых полноразмерных дроидов выше, чем у разведывательного микродроида. Это с сигнализацией, тем более местной, было легко справиться.