– Но Иван мертв. И мы с ним давно разведены. У Ивана двое наследников – мать и сын. Его мать, конечно, все отпишет в пользу внука. Квартиру уже завещала. Но в данном случае…
– В общем, встречаемся в метро у выхода с эскалатора, а там посмотрим, – сказал Андрей. – Что мы делим шкуру неубитого медведя?
Я пошла к шефу, который в последние два дня почти не появлялся на работе. Разговор начала с вопроса, который так пока и не успела задать ему, – про родинку на животе у Рыжикова.
– Была родинка, – кивнул шеф, – я очень хорошо помню. Обратил внимание на нее, когда Петра впервые голым увидел. Невозможно было не заметить.
Я рассказала о посещении морга.
– Не может быть… – прошептал шеф. – Она была настоящая. Точно настоящая. Да в те времена, когда мы познакомились, у нас про все эти новомодные прибамбасы еще и слыхом не слыхивали! Я своей девчонке у моряка, ходившего в загранку, накладные ресницы покупал. К нам такие вещи тогда только из-за рубежа привозили.
Я напомнила шефу о странном поведении Ирины при обнаружении трупа Петра Рыжикова, а потом сказала, что вдову на фотографии в газете узнал мой бывший муж. Про Андрея говорить не стала. А у Ивана теперь ничего не спросишь.
– Ни фига себе… – произнес шеф и задумался.
– Про родинку Ирина не могла не знать, – продолжала я. – Вы когда Петра в последний раз видели голым?
– Была родинка. Точно была.
– Он не мог ее удалить? Теперь же удаляют лазером. Может, еще есть какие-то способы. Я где-то читала, что лучше удалить мешающую родинку в клинике, чем случайно сорвать в антисанитарных условиях.
– И что потом? Приклеивал?
– Судя по романам Валерии и Алены, она очень нравилась женщинам. Создавала дополнительные ощущения.
Шеф хмыкнул.
– Может, удалил, а потом стал приклеивать муляж, чтобы не разочаровывать дам?
– В баню бы не стал приклеивать, – заметил шеф. – Нам-то с Ленькой Левицким мог сказать, что удалил…
– Это точно был Петр Рыжиков? В смысле труп, который мы нашли в квартире?
– Точно. Я не мог ошибиться. Я Петьку столько лет знал! И Ирина не могла…
Шеф замолчал и вновь задумался. Я тоже считала, что столько людей не могли ошибиться. Рыжикова нашел мой бывший муж, потом его видели Андрей, мой шеф, баба Варя (та пусть и не знала соседа хорошо, но отличается повышенной наблюдательностью), Ирина…
Но все равно складывалась какая-то странная ситуация.
– На чтение завещания сходи обязательно, – сказал шеф.
Я подумала, что надо бы свекрови позвонить, выяснить, не приглашали ли Ивана. Хотя она сейчас в таком состоянии… Шеф заметил, что нужно точно выяснить формулировку. Может, и удастся что-то получить на моего сына.
Глава 15
Андрей выглядел очень прилично. Не знаю уж, сам постарался или мама. Он был чисто выбрит, одет в кожаную куртку, под которой оказался приличный черный костюм. Славку явно одевала жена, следившая за ним взглядом надсмотрщицы из концлагеря. На меня она смотрела очень внимательно, вероятно, пока не исключив из претенденток на ее сокровище. Но сокровище внешне сильно уступало Андрею. У Славки уже было испитое лицо, и выглядел он старше Андрея лет на десять, а то и на пятнадцать. Может, так оно и было на самом деле. Но если Андрея можно было еще назвать молодым (или относительно молодым) мужчиной, Славка уже подходил под определение «дед».
Никаких проблем с допуском на чтение завещания меня и Славкиной жены не возникло. В зальчике также сидела Ирина в черном платье, с непокрытой головой и без очков и смотрела в пол. Рядом с ней находился все тот же мужик, который поддерживал ее на похоронах. Он поднял голову и внимательно оглядел нас. Я не была уверена, узнает ли меня Ирина – ведь мы виделись в, так сказать, критических обстоятельствах, и один раз. На похоронах она ни на кого не обращала внимания. Мужик, по-моему, тоже не обращал тогда на меня внимания. Но даже если и узнают, то что?
– Она похожа на вашу надсмотрщицу? – шепнула я Андрею.
– Сейчас нет, – задумчиво произнес он. – А на фотографии с похорон была похожа.
В зальчике собралось с десяток молодых дам, и пока мы устраивались, они все прибывали. По-моему, эта компания присутствовала и на похоронах Рыжикова и там громко (или тихо) рыдала. Здесь дамы не рыдали и не были одеты в черное. Они были одеты в дорогие, довольно вычурные наряды, некоторые я назвала бы вечерними. Хотя, возможно, чтение завещания для них – праздник. Ведь естественно предположить, что Петр Рыжиков что-то оставил каждой из них – если их сюда пригласили.