– А никак.
– Андрей, но ведь она вам звонила! И как-то же представлялась!
– Помощницей Петра Валерьевича. И у нее такой голос, что не узнать невозможно. И я, и Иван, и Слава, и его жена сразу же понимали, что звонит она, едва только рот раскроет. А при личном общении… Обходились. Да нам никому в голову не приходило спрашивать, как ее зовут. И я, честно, не знаю, как бы к ней обращался, если бы было известно ее имя и отчество. По имени вроде не удобно, а по отчеству не хотелось.
– Фоторобот сможешь составить?
– Смогу, – откликнулся Андрей. И сообщил, в какой газете была напечатана фотография Ирины, на которой вдова очень похожа на ту тетку. – Только зачем ей было убивать Петра? Хотя, конечно, я могу многого не знать…
– Ее однозначно надо найти, – наконец высказалась я. – Что-то она да скажет!
Следователь согласно кивнул, и они с Андреем еще хлопнули водочки. Я решила напомнить про странную родинку на животе у Рыжикова, на которую сам следователь обращал мое внимание в морге. Он внимательно выслушал мой пересказ беседы с шефом.
– У покойника на том месте ничего не было. В смысле следа от удаления родинки. То есть он на совершенно «чистое» место приклеивал муляж. Правда, физиономию реставрировал. Но, как мне сказали, в его кругу подобное – совершенно обычное дело.
Я покивала. Мой шеф перед выборами тоже всегда занимался омолаживающими и освежающими процедурами. Я назвала пару политиков, мелькающих на телеэкране, точно прошедших через пластические операции.
– У Рыжикова, как сказал патологоанатом, потрудились надо лбом и скулами, – добавил следователь.
Я пояснила, что богатые мужики – или мужики, мелькающие в прессе и на телевидении, – теперь реставрируют лбы, чтобы избавиться от морщин, но в то же время так, чтобы лоб не оказался безжизненно ровным. Стоит процедура порядка двадцати пяти тысяч долларов.
Следователь присвистнул и коснулся своего лба. Андрей хрюкнул и заметил, что если молодой человек будет свистеть, то у него денег не будет. Молодой человек ответил, что на реставрацию лба не будет никогда, а если вдруг с неба свалятся двадцать пять тысяч долларов, он найдет, куда их потратить.
Я также объяснила, что мужики (как, впрочем, и женщины) делают отдельную подтяжку кожи на скулах, чтобы те стали выпуклыми. Данная процедура обходится дороже, чем реставрация лба, и тянет примерно на тридцать тысяч долларов.
– Вы можете уточнить у своего шефа, делал ли Рыжиков эти пластические операции? – посмотрел на меня следователь. Кажется, он тоже, как, впрочем, и мы с Андреем, сомневался, Рыжикова похоронили или нет.
Я набрала по мобильному номер шефа и задала соответствующий вопрос. Вождь партии сообщил, что Рыжиков с мордой что-то делал, и не один раз. Но что именно, шеф сказать не мог – не вникал или просто не помнил, а может, Петр не все рассказывал.
– Странная история, – покачал головой следователь.
– А что с нефтяными делами?
– Да мы массу времени потратили на поиски в этом направлении, – он с укором посмотрел на Андрея, – а теперь баб отрабатываем. Вы знаете, сколько у Рыжикова было баб?! Нефтяная версия стоит в списке последней.
– А, может, наоборот, кто-то постарался все обставить таким образом, чтобы подумали на баб? Или на нас? – высказал предположение Андрей. – На сколько компания-то тянет? Или Рыжиков – не единственный владелец?
Я сказала, что компании принадлежат шестнадцать бензоколонок в городе и области. Возможно, что-то имеется в других регионах. Рыжиков точно был не единственным владельцем. У моего шефа деньги (то есть часть) вложены в акции этой компании. Вероятно, еще у кого-то.
– Но контрольный пакет должен был быть у Рыжикова, – заметил следователь. – Завтра поеду в офис.
– Кстати, ты условия завещания знаешь? – уточнил Андрей у парня.
Тот кивнул.
– Поэтому и приехал сюда к вашей компании. Почему Рыжиков оставил деньги всем своим бабам, мне понятно. Мне было не ясно, каким образом вы трое попали в завещание.
– А щедрое пожертвование начинающей писательнице тебя не удивило?
– Ну, он же сам писатель. То есть… э-э-э… я считал, что он писатель. Но, может, он хотел помочь начинающему таланту…
– Таланту?! Карина, – повернулся ко мне Андрей, – мы должны помочь человеку.
Я согласилась. Не потому, что так считала, а потому, что все равно следователь докопается, и тогда мы будем выглядеть в неприглядном свете. Я в особенности – скрывала информацию от следствия. И я ведь тоже попадаю в список наследниц Рыжикова! Мои книги (целых две, а не по одной, как у Валерии и Алены) вышли «в течение месяца до или после смерти» нефтяника. Хотя я, конечно, не смогу противостоять Валерии и Алене. А тем более их мужьям. И это опасно. Моя жизнь мне дороже любого наследства. И вообще, по-моему, от крупного наследства можно получить больше неприятностей, чем пользы.