– Кира.
Я назвала себя.
– Проходите, – предложила мадам Гранатовая.
Баба Варя была вынуждена остаться на площадке, хотя явно очень хотела проникнуть внутрь. Но Кира безапелляционно закрыла дверь у нее перед носом.
– Это она вам позвонила? – спросила Кира у следователя.
Тот кивнул.
– Мерзкая бабка. Терпеть таких не могу. Всегда лезут, куда не просят.
Представляю, сколько в свое время судачили за спиной у Киры, когда она без мужа родила дочь.
– Даже не знаю, куда вас лучше пригласить… – задумчиво произнесла Кира в небольшом коридорчике.
– В комнату, – сказал мой шеф. – Сядем на огромное ложе, а двое могут в креслах разместиться.
– Ты тоже тут бывал, Володя? – улыбнулась Кира тонкими губами. С ними она точно ничего не делала.
Шеф пояснил, что с ним тут появлялись и мы с Ириной, а потом вызвали следственную бригаду.
– У Ирины остались ключи? Откуда у нее вообще могли быть ключи от этой квартиры?!
– Нашла связку Петра. Там были ключи и от этой квартиры, и от той, что этажом ниже. Он же не собирался умирать, Кира! Конечно, сам бы он никогда не отдал их Ирине.
Кира как-то неопределенно пожала плечами. Мы к тому времени уже расположились в комнате. Мать и дочь заняли кресла, шеф, Левицкий, Родионов и я сели на кровать, а следователь принес себе табуретку из кухни (возможно, хотел взглянуть, не появилось ли в кухне чего-то интересного). Дочь пока молчала, но очень внимательно осматривала трех друзей отца.
– А почему ты не была на похоронах? – спросил мой шеф у Киры.
– Я была в Англии. Навещала Ольгу, которая там учится. Узнала о смерти Петра уже после того, как его похоронили. Мы смогли приехать только сейчас. Да и кто бы стал мне сообщать?
Женщина посмотрела на моего шефа.
– А вы поддерживали отношения с Рыжиковым? – спросил следователь.
– Да, поддерживала. Дружеские. И, как видите, у нас общая дочь, которой Петр всегда помогал. И ее учебу в Англии оплатил он.
– А квартиру он вам продал?
– Вам та старушка сказала? – усмехнулась Кира. – Я ей так ответила. Зачем мне объяснять ей наши отношения с Петром? Они ее не касаются.
В словах явно был намек, что кое-кого из присутствующих ее отношения с Петром тоже не касаются. Но тут присутствовали следователь и влиятельные мужчины, друзья Петра.
– Кира, Петр перевел квартиру на дочь, да? – уточнил Левицкий. – Пойми, это очень важно.
– Да, оформил дарственную. Мы ничего не платили. Все расходы на себя взял он. Причем просто поставил нас перед фактом. То есть меня. Оля была в Англии. Петр попросил… не въезжать в квартиру до его смерти. – Кире явно стало тяжело говорить.
– Он ожидал, что умрет?! – воскликнули все мужчины почти хором.
– У него имелись опасения, что его убьют, – произнесла Кира нейтральным тоном. – Я уговаривала его нанять частных детективов, да и у него самого имелась своя служба безопасности… Может, он что-то и сделал, не могу сказать точно. Мы не настолько близко общались.
– Когда Рыжиков переписал квартиру на дочь? – спросил следователь.
– Примерно год назад. Вероятнее – меньше.
– Если Ирина захочет, то сможет оспорить сделку, – заметил банкир Родионов. – Квартира приобретена в период брака с ней, и она сможет…
– Правда? – усмехнулась Кира. – Вы думаете, я позволю ей отнять квартиру у моей дочери? Ольга – на самом деле дочь Петра, и вы все это видите.
– Одного внешнего сходства недостаточно. Как я понял, вы дали ей свое отчество и…
– Если потребуется, я добьюсь эксгумации. Теперь наука шагнула достаточно далеко, отцовство можно установить и в случае смерти отца.
– Эксгумировать некого, – сказал Левицкий и пояснил, что труп пропал.
Дочь Рыжикова ахнула.
– Хм… – произнесла Кира в задумчивости. Но соображала она быстро. – Помните, что было с останками царской семьи? Даже из капельки пота на жилетке какие-то западные ученые смогли вычленить ДНК, а лет-то сколько прошло! Я займусь решением проблемы.
Я уже не сомневалась, что Ирине и ее детям не видать этой квартиры, как своих ушей. Как бы и другим не пришлось делиться.
– Пожалуйста, вспомните все, что вам говорил Рыжиков, – попросил следователь. – Кто ему угрожал? Или у него были только подозрения?
– Повторяю, деталей я не знаю. Он ими со мной не делился. А я никогда не лезла к нему в душу. Петр это не приветствовал, поскольку относился к прекрасному типу мужчин, которые предпочитают сами решать свои проблемы, по крайней мере, без участия женщин. Разве не так?