И тут мне в голову ударила мысль – тетка, руководительница проекта, которую Андрей, Иван и Слава терпеть не могли! Она как-то связана с издательской деятельностью. И что, если надсмотрщица знакома с Кирой? И как раз заходила к ней в издательство?
– Как же ее найти? Мы даже не знаем, как ее зовут! – воскликнул шеф.
Я предложила сделать фоторобот, для чего пригласить Славкину жену и мать Андрея, которые тетку видели. Они – женщины. Наверняка заметили то, чего не видели мужики, которые общались с ней гораздо больше. Хотя и Славку тоже пригласить следовало. А фоторобот потом предъявить той же Кире Гранатовой, показать в издательстве, опубликовавшем Алену Родионову, Валерию Левицкую и меня, в других издательствах нашего города. Их осталось не так много после уничтожения книжных развалов и книжных ларьков в метро, подававшегося как борьба с терроризмом. Очень своеобразная получилась борьба: газетные ларьки оставили, остальные убрали, как будто в книжный ларек бомбу заложить можно, а в газетный нельзя. После этого издательства, лишившиеся рынка сбыта, были вынуждены закрыться. Масса людей лишилась работы и бизнеса.
Вскоре мы с шефом вернулись в офис. Он посмотрел на меня, сидящую за столом с тупым видом, и отпустил домой. Тем более была пятница, и мой начальник явно понимал, что за выходные я хоть как-то приду в себя, чтобы приступить к трудам праведным (или не очень) с понедельника.
Глава 26
Утро понедельника началось со звонка следователя, который просил нас с шефом приехать в морг судмедэкспертизы.
– Зачем? – не поняла я.
– Надо Рыжикова опознать. То есть мужика, которого вы нашли в квартире, где шел творческий процесс, и которого похоронили, а потом выкрали и… Карина, вы поняли, кого я имею в виду?
– Его нашли?!
– Лыжники. За городом. В субботу. Там яма оказалась, присыпанная снегом. Ну, вы же видели, какой снегопад был. В общем, один парень в ту яму провалился. А там покойник в дорогущем костюме. Хорошо, что сейчас у всех мобильные есть. Вызвали наших и «Скорую» – парень, который провалился, ногу сломал и вообще… Он в состоянии шока. Ну, вы представляете…
– Следов, конечно, нет?
– Какие следы? Снег. А пока его не было, тропинки были протоптаны, не поймешь, кто когда ходил. Там рощица, чуть дальше густой лес начинается. Летом шашлыки жарят, зимой народ из ближайшего жилого массива на лыжах катается. В последние годы много домов возвели, город к лесу подходит.
– А яма? Его что, не закопали?
– А кто бы землю долбить стал? И чем? Земля-то вся промерзла. С другой стороны, те или тот, кто труп туда сбрасывал, про яму знали. Она образовалась пару лет назад – мальчишки взорвали мину времен Великой Отечественной войны. Один из них калекой остался – ему ногу оторвало. Про тот случай много говорили и писали.
Я вспомнила, что тоже вроде слышала. Но все равно – нужно было точно знать местонахождение ямы. Я, например, не знаю. То есть «могильщик», вероятно, проживает в том жилом массиве. Но искать иголку в стоге сена – занятие практически бесперспективное.
– Значит, яму с тех пор не закопали? – уточнила я. – Как же в нее раньше-то никто не провалился?
Следователь сообщил, что летом в нее граждане бросали мусор, какие-то службы ее чистили, ругались, обещали засыпать, но так ничего и не сделали. Когда выпал первый снег (еще в прошлом, а то и в позапрошлом году), добрые самаритяне вбили рядом табличку, то есть просто палку с деревяшкой, на которой ничего не было написано. Но жители окрестных домов, которые ходили в рощицу, и без надписи знали, о чем предупреждает знак. Но в эти выходные палки на месте не оказалось. Когда она исчезла, никто не знает. Не исключено, что валяется где-то под снегом.
Мы с начальником поехали в морг. Шеф также позвонил банкиру Родионову с предложением привезти Алену. Валерия Левицкая продолжала лечить нервы в Таиланде. Звонить ей и Леониду было бессмысленно. Родионов сказал, что примет решение после того, как мы взглянем на труп. Договорились, что шеф ему сразу же позвонит.
Следователь уже ждал нас на месте и провел в нужное помещение. Зрелище было не самым приятным. Если Ивана и Андрея я видела вскоре после кончины, то это тело душа покинула уже довольно давно. И в первый раз, в квартире соавторов, оно выглядело по-другому.
– Похож на Петьку, – кивнул шеф. – Но я не могу поклясться, что это он.
– Это тот человек, которого вы нашли в квартире, принадлежащей Рыжикову? – спросил у меня следователь.
– Похож. Но, как и Владимир Вениаминович, я не могу в этом поклясться.