– Тебе одного мало было? – крикнула Алена, слышавшая наш разговор.
Значит, соперничество продолжится? И они до сих пор не в состоянии находиться в одном помещении и не сцепиться?
– Дамы, не забывайте, что мы в прокуратуре! – напомнил мой шеф.
– Вот к чему приводит писательство, – опечалилась Алена. – Если бы я знала заранее…
– А мне понравилось. Буду писать дальше, – заявила Валерия и мне подмигнула.
Может, ее муж меня в Таиланд отправит? Лучше вместе с сыном. Так сказать для сбора материала. Надо же на описываемую местность взглянуть своими, а не Лериными глазами.
Валерия тем временем рассказывала собравшимся, какой кайф ловит от общения с читателями. Читатели нашлись в пятизвездочном отеле, в котором она лечила нервы. Там как раз отдыхают дамочки, прекрасно знающие реалии, описанные в романе Валерии (моей рукой).
Наконец нас всех (за исключением телохранителей) пригласили в кабинет следователя, где сидела женщина лет пятидесяти, совсем не холеная. На вешалке рядом с пуховиком следователя висела кожаная куртка явно турецкого происхождения, потрескавшаяся в нескольких местах. На женщине были коричневый свитер домашней вязки и коричневая юбка из плотного материала, возможно, сшитая собственноручно. Сапоги были стоптанными. Прическа – кичка. Много седых волос, никакой косметики.
Она оглядела нашу компанию с большим удивлением, в особенности холеных Алену и Валерию. Таких дамочек она явно видела только на страницах глянцевых журналов – если вообще когда-либо держала в руках глянцевые журналы. Мой шеф, не исключено, показался ей киношным персонажем, сошедшим с экрана прямо в прокуратуру.
Следователь представил всех друг другу, назвав Алену и Валерию писательницами, а меня – помощницей руководителя партии «Демократический выбор масс». Тетка оказалась Варварой Ивановной Светляковой. Мы вчетвером вопросительно посмотрели на следователя.
– У Варвары Ивановны пропал муж, – сообщил тот.
– А мы-то тут при чем? – удивилась Алена. – Считаете, мы его у нее могли увести? Я, Валерия или Карина? Или, не дай бог, Владимир Вениаминович?
– Или он в Таиланд сбежал? – подала голос Левицкая. – Так там только я была. Остальных тогда зачем было вызывать?
– Он член моей партии? – спросил шеф.
– Был знаком с моим мужем или с Андреем? – поинтересовалась я.
Вместо ответа следователь попросил нас просмотреть пачку фотографий.
На них был запечатлен процесс преображения товарища Светлякова из города Ижевска в господина Рыжикова. То есть на первых снимках, сделанных на родине, Светляков был похож на Петра Рыжикова внешне и даже очень сильно, правда, одевался в том же стиле (если это можно назвать стилем), что и его супруга, прибывшая на его поиски в Петербург. Но Светляков, как и многие граждане, выросшие вдали от достопримечательностей, очень любил фотографироваться на их фоне. И запечатлевал себя у Медного всадника, на стрелке Васильевского острова, на Дворцовой площади и в прочих местах исторической части города – а потом высылал снимки жене. На них была изображена история его преображения. В Петербурге он стал одеваться совсем по-другому – превратился в солидного бизнесмена-нефтяника. Мужчина загорал в солярии и поэтому зимой был загорелым.
– Ваш муж работал Петькиным двойником? – спросил мой шеф у Светляковой.
Женщина кивнула.
– Врать не буду: платили хорошо. И муж, и я были довольны. Он нам деньги каждый месяц высылал, очень хорошие деньги по нашим меркам. Я ж без работы сижу. Летом-то, конечно, на огороде вкалываю, но зимой работы нет. Двое деток у нас, моя мама да свекровь. Но мой Петр Васильевич пропал! Не звонит, на наши звонки не отвечает. И сердце у меня давно не на месте. И у свекрови не на месте. В общем, решили мы на семейном совете: надо мне сюда ехать.
Поезд от нас в ваш город прямой есть, вот на нем и приехала.
– А вы знаете, где ваш Петр Васильевич жил в Петербурге?
– Конечно! Мы ведь переписывались постоянно. Я ж не разбираюсь в компьютерах, для меня письмо – это письмо, написанное родным почерком, в конверте. И фотографии муж мне по почте присылал.
– А вообще компьютер у вас есть? – встрял шеф.
– Есть. У сына. Детям сейчас без него никак нельзя. Даже к нам Интернет провели.
– Отец сыну и на компьютер фотографии присылал, – добавил следователь. – И с сыном переписывался. Электронный адрес парня у меня есть.