На телескопическом экране Танит смотрелся из космоса как любая планета типа Терры: затуманенные облаками контуры морей и континентов, серо-зелено-коричневая рябь, увенчанная на полюсе ледяной шапкой. Никаких ориентиров на поверхности выделить нельзя, включая даже главные горные цепи и реки, но, по-видимому, и Харкеман, и Шарлл Реннер, и Элвин Карффард, и другие бывалые члены экипажа их узнавали. Карффард переговаривался по телефону с Полом Кореффом, офицером связи и обнаружения, но тот не мог ничего засечь ни со стороны луны, ни со стороны планеты в поясе Ван Аллена.
В общем, они, видимо, просчитались. Похоже, Даннен вообще не летал на Танит.
Харкеман, умевший засыпать по своему желанию, одновременно бодрствуя благодаря шестому или энному чувству, откинулся в кресле и сомкнул глаза. Траску хотелось бы тоже обладать такой способностью. Пройдут часы, прежде чем что-то произойдет, и к тому моменту ему нужно составить полное представление обо всем. Лукас выпил еще кофе, выкурил одну за другой несколько сигарет, а потом встал и начал ходить по командному пункту, посматривая на экран.
Служба связи и обнаружения выдавала много текущей информации — по хозяйству Аллена по микрометеорной ситуации, температуре поверхности, силе гравитационного поля, радиолокационному и постороннему отражению. Он вернулся на место, сел, продолжая наблюдать за картинкой на экране. Казалось, что планета абсолютно не приближается, хотя ей следовало приближаться, поскольку они подходили к ней на скорости, превосходящей аварийную. Сидел и наблюдал за тем, что делалось на экране.
Траск проснулся как от толчка. Картинка на экране намного увеличилась. Очертание рек и тени от гор стали хорошо видимыми. В северном полушарии, очевидно, стояла ранняя осень, до конца шестнадцатой параллели расстилался снег, а коричневое пятно продвигалось сквозь зелень на юг.
Харкеман обедал. Стрелка уже отсчитала четыре часа.
— Хорошо вздремнули? — спросил он. — Вот, стали выбирать некоторые данные. Радио- и экранные сигналы. Немного, но есть. За пять лет, что я здесь не был, местные не могли бы многому научиться по этой части. Да и мы здесь пробыли недолго.
На децивилизованных планетах, посещаемых космическими викингами, местные жители очень быстро собирали крупицы и осколки технологий. За четыре месяца праздности и долгих разговоров при пребывании в гиперпространстве Траск услыхал много рассказов об этом. Но при уровне, на который скатился Танит, сделать прыжок и освоить за пять лет радио- и телесвязь было бы слишком.
— Из ваших никто здесь не остался?
Такое часто случалось: одни сходились с местными женщинами, у других портились отношения с членами экипажа, третьим начинала нравиться планета, и они хотели остаться. Благодаря тому, что они могли делать и чему могли научить, их всегда радушно принимали аборигены.
— Нет, этого не случилось, потому что мы здесь были недолго. Всего триста пятьдесят часов. Полученные нами данные имеют посторонний источник: помимо местных жителей, там есть еще кто-то.
Даннен. Траск снова посмотрел на пульт боевых мест: тот по-прежнему был залит однородным красным светом. Все в полной боеготовности. Он вызвал робота-официанта, выбрал пару блюд и приступил к еде. Сделав первый глоток, обратился к Элвину Карффарду:
— У Пола есть новости?
Карффард проверил. Небольшой эффект нарушения антигравитационного поля. До полной уверенности в этом еще далеко. Траск продолжал обед. Когда, окончив есть, он за кофе зажигал сигарету, вспыхнул красный свет, и из одного из громкоговорителей загремел голос:
— Обнаружение! Обнаружение с планеты! Радиолокатор и микролуч!
Карффард быстро заговорил по телефону, Харкеман снял другой рядом с собой и стал слушать.
— Идет из определенной точки, примерно двадцать-пятьдесят к северной параллели, — сказал он в сторону. — Может быть, с корабля, прячущегося за планету. На луне вообще ничего нет.
Им казалось, что все быстрее и быстрее они приближаются к планете. Но на самом деле не приближались — чтобы стать на орбиту, корабль тормозил, а уменьшающееся расстояние создавало иллюзию увеличения скорости.
Красные лампочки вспыхнули снова.
— Обнаружен корабль! Сразу над атмосферой, идущий вокруг планеты с запада.
— “Предприимчивость”?
— Еще не знаю, — произнес Карффард и сразу же закричал. — Вот он, на экране! Эта вспышка, около тридцати градусов к северу, у самого края западной части.
И на борту того корабля тоже должны были орать громкоговорители: “Обнаружен корабль!” — и пульт боевых мест тоже залит красным светом. И Эндрэй Даннен за командирским пультом управления…
— Он нас вызывает, — раздался голос Пола Кореффа из переговорного устройства на пульте управления. — Стандартный импульсный код Мира Мечей. Запрос: “Что за корабль?” Сообщение: код своего экрана. Просьба: свяжитесь.
— Хорошо, — промолвил Харкеман. — Будем вежливы и свяжемся. Комбинация кода их экрана?
Голос Кореффа сообщил ее, и Харкеман кнопками набрал код. Расположенный перед ними экран связи мгновенно засветился. Траск плюхнулся в свое кресло подле Харкемана и сжал руками предплечья. Будет ли то сам Даннен, и как он изменится в лице, когда увидит, кто перед ним на его же экране?
Чтобы убедиться, что другой корабль вовсе не “Предприимчивость”, хватило мгновения. “Предприимчивость” была двойником “Немезиды”, и их командные пункты были абсолютно одинаковы. Этот командный пункт отличался от командного пункта Траска по компоновке и оснащению. “Предприимчивость” — новый корабль, а этот был старым, долгие годы находился в руках слабого капитана и неряшливой команды.
А смотревший на Траска с экрана человек не был ни Эндрэем Данненом, ни кем-либо из знакомых ему людей. Он был желтолиц, почти из-под глаза через всю щеку тянулся старый шрам; волосы на голове и в открытом вырезе рубашки были черными и курчавыми. Перед человеком стояла пепельница, от лежавшей в ней сигареты поднималось кольцо дыма, из богато украшенной, но помятой серебряной чашки шел пар. Человек весело улыбался.
— А! Наверное, вы — капитан Харкеман, командир “Предприимчивости”? Добро пожаловать на Танит. Кто тот джентльмен возле вас? Не герцог ли Уордхейвенский?
ТАНИТ
I
Траск еще раз взглянул на собственное экранное изображение, чтобы убедиться, что лицо его не выдает. Сидевший рядом Отто Харкеман смеялся.
— Да, капитан Валкенхейн, такая неожиданная радость. Насколько я понимаю, вы — на “Биче космоса”? Что делаете на Таните?
Голос из одного из громкоговорителей прокричал, что обнаружен второй корабль, идущий от северного полюса. Темнолицый человек на экране благодушно ухмыльнулся.
— Это Гарвен Спассо на “Ведьме”, — был ответ. — А что делаем? Мы захватили эту планету и собираемся ее охранять.
— Ага! Вы с Гарвеном объединились. Вы просто созданы друг для друга. У вас есть планетка, целиком ваша. Очень рад за обоих. Что это вам дает, кроме домашней птицы?
Самоуверенность стала покидать другого собеседника, но не пропала.
— Не дурачьте меня, мы знаем, почему вы здесь. Так вот, мы пришли первыми. Танит — наша планета. Думаете, вам удастся ее у нас отобрать?
— Знаю, что смогли бы, и вам это известно, — парировал Харкеман. — По мощности вооружения мы превосходим вас и Спассо вместе взятых; пара наших пинасе может разнести “Ведьму” в куски. Но вопрос — стоит ли нам затрудняться?
Траск уже пришел в себя от удивления, но все еще досадовал. Если этот человек принимал “Немезиду” за “Предприимчивость”… Не выдержав, он закончил мысль вслух:
— Значит, “Предприимчивости” тут вообще не было!
Человек на экране начал было:
— А вы разве не на “Предприимчивости”?
— Да нет. Простите, забыл, капитан Валкенхейн, — извинился Харкеман. — Это “Немезида”. Джентльмен возле меня — лорд Лукас Траск, владелец на борту, а я командир по его поручению. Лорд Траск, капитан Боук Валкенхейн, командир “Бича космоса”. Капитан Валкенхейн — космический викинг. — Последнюю фразу он произнес так, словно ожидал встретить возражение. — И, как сказали мне, его компаньон, чей корабль приближается, — тоже. Вы хотели сообщить мне, что “Предприимчивости” тут не было?