Президент Совета синдиков не был готов, о чем и сообщил. Траск спросил, какой властью тот располагает.
— В критических ситуациях обладаю всей полнотой власти. Думаю, — равнодушно произнес голос, — это — критическая ситуация. Совет автоматически утвердит любое мое решение.
Харкеман отпустил находившуюся перед ним кнопку.
— Что я и говорил: диктатура с псевдосплоченным парламентом.
— Если сам он — не диктатор псевдосплоченного парламента и не ставленник какой-то олигархии. — Траск сделал знак Харкеману убрать руку от кнопки. — Сколько человек в Совете?
— Шестнадцать, избранных синдикатами, представителями которых они являются. Есть синдикат труда, синдикат промышленников, синдикат мелких предпринимателей, синдикат…
— Корпоративное государство Первого века Доатомной эры на Терре, — сделал вывод Харкеман. — Давайте-ка все спустимся и поговорим с ними.
Когда убедились, что народ получил указание не сопротивляться, “Немезида” снизилась до высоты двух миль и всей своей громадой повисла над центром города. По стандартам людей, применяющих антигравитацию, здания были низкими, а самое большое едва достигало трехсот метров. Лишь немногие были под сто метров, и располагались здания более скученно, чем принято было в Мирах Меча, причем между зданиями простирались широкие шоссе. В некоторых местах имелись странно распланированные скрещения шоссе, которые явно никуда не вели. Харкеман при виде их рассмеялся:
— Взлетно-посадочные полосы. Я видел их на других планетах, где забыли об антигравитации. Для крылатых самолетов, работающих на химическом топливе. Думаю, найду время осмотреться. Иду на спор, у них даже есть железные дороги.
“Большой ущерб”, нанесенный бомбой, по своим масштабам был соизмерим с разрушениями вследствие урагана средней силы. Траску доводилось видеть в Трасконе и большие разрушения от мощного ветра. Но, что и требовалось главным образом, был нанесен моральный ущерб.
Они встретились с президентом Педросаном и Советом синдиков в просторной, хорошо обставленной палате почти под самым шпилем здания средней высоты. Валкенхейн был удивлен и громким голосом сообщал, ни к кому не обращаясь, что эти люди должны быть почти цивилизованными. Их представили. На Аматерасу фамилии стояли перед именами, что намекало на культурно-политическую организацию, с большой пользой занимавшуюся регистрацией по спискам, составленным в алфавитном порядке. Одежда хозяев неопределенно и в то же время безошибочно напоминала военную форму. Когда все уселись за большим овальным столом, Харкеман вынул пистолет и превратил его рукоятку в председательский молоток.
— Лорд Траск, будете ли вы общаться с этими людьми без посредников? — нарочно официально спросил он.
— Конечно, адмирал. — Траск обращался только к президенту, игнорируя остальных. — Хотим, чтобы вы поняли: мы контролируем город и ожидаем полнейшего повиновения. До тех пор, пока вы будете нам повиноваться, никакого ущерба не причиним, за исключением изъятия предметов, которые посчитаем необходимым изъять в городе; никакого насилия против кого бы то ни было, никакого слепого вандализма. Этот наш визит к вам будет вам стоить дорого, можете в этом не сомневаться. Но любая цена окажется малой по сравнению с той, что в противном случае придется вам уплатить.
Президент и синдики с облегчением переглянулись. О цене пусть заботятся налогоплательщики; они же спасут свою шкуру.
— Вам понятно, что мы требуем от вас самых дорогих и малогабаритных вещей, — продолжал Траск. — Драгоценности, произведения искусства, меха, лучшие образцы предметов роскоши всех видов. Редкоземельные металлы. Металлы для монет, золото и платина. Надеюсь, ваша валюта имеет металлическую основу?
— О, нет! — Президент Педросан был несколько шокирован. — Наша валюта базируется на оказании услуг. А денежная единица просто называется кредитом.
Харкеман непочтительно фыркнул. Он, вероятно, сталкивался прежде с подобными экономическими системами. Траску хотелось узнать, используют ли они вообще золото.
— Золото в какой-то степени используется для изготовления драгоценностей. — В экономических вопросах они явно не были стопроцентными пуританами. — Платина, конечно, — в промышленных целях.
— Если нужно золото, следовало бы нападать на Столголенд, — вставил один из синдиков. — Там валюта на золотой основе. — Он говорил это так, будто обвинял тамошних жителей в том, что те едят руками, а может, и пожирают собственных детей.
— Знаю, но карты, которыми мы пользуемся, составлены несколько столетий назад, и Столголенд, кажется, на них не нанесен.
— Хотел бы, чтобы и на наших картах он не появился… — Это генерал Дагро Эктор, синдик по охране государства.
— Вы сделали бы доброе дело для всей планеты, если бы решили напасть на них вместо нас, — заметил кто-то.
— Этим джентльменам еще не поздно принять такое решение, — сказал Педросан. — Насколько я понял, золото у вас — металл для чеканки монет? — Траск кивнул, и тот продолжил: — Оно тоже служит основой для столголендской валюты. Но реальная валюта — бумажные деньги, которая теоретически может обмениваться на золото. В действительности же хождение золотых монет запрещено, и весь золотой запас нации сосредоточен в подвалах трех хранилищ. Нам точно известно их местонахождение.
— Вы начинаете меня интересовать, президент Педросан.
— Я? Хорошо, у вас два больших космических корабля и шесть судов поменьше. Располагаете атомным оружием, чего нет ни у кого на этой планете. Применяете антигравитацию — то, что здесь больше, чем легенда. С другой стороны, у нас сухопутные войска численностью полтора миллиона человек, реактивные самолеты, бронетранспортеры и химическое оружие. Если бы вы пожелали напасть на Столголенд, мы бы всю эту силу предоставили в ваше распоряжение; командовал бы генерал Дагро под вашим руководством. Просим об одном: погрузив золотой запас Столголенда на борт ваших кораблей, оставить наши войска на их территории.
На этом встреча окончилась. Состоялась и вторая встреча, в которой участвовали только Траск, Харкеман и сэр Пэйтрик Морленд, представлявшие викингов; президент Педросан и генерал Дагро представляли правительство Эглонсби. Она прошла более интимно, в меньшей и более роскошно меблированной комнате того же здания.
— Если собираетесь объявить Столголенду войну, объявляйте, — посоветовал Морленд. — Мы не собираемся здесь оставаться вечно.
— Что? — Казалось, Педросан едва представлял, о чем шла речь. — Вы имеете в виду предупредить? Конечно, нет. Мы нападем на них внезапно. Это будет не что иное, как самооборона, — голосом праведника добавил он. — Олигархические капиталисты Столголенда в течение ряда лет замышляют против нас нападение.
Да. Если бы вы осуществили свое первоначальное намерение ограбить Эглонсби, они бы вторглись к нам, как только бы ваши корабли взлетели. Именно так я и поступил бы на их месте.
— Но вы поддерживаете с ними нормальные дружеские отношения?
— Конечно. Мы — цивилизованные. Миролюбивое правительство и народ Эглонсби.
— Хорошо, господин президент, я понял. И у них здесь посольство?
— Так они его называют! — закричал Дагро. — Это змеиное гнездо, рассадник шпионажа и подрывной…
— Мы немедленно его выкорчуем, — отчеканил Харкеман. — Вам не удастся выловить всех их агентов за его пределами, а если бы попытались мы, то это вызвало бы подозрение. Придется совершить обманный маневр.
— Да. Вы сразу же выйдете в эфир и призовете народ к сотрудничеству с нами, и особый приказ отдадите своим войскам, мобилизованным для оказания помощи в сборе наложенной на Эглонсби контрибуции, — сказал Траск. — Таким образом, если столголендские шпионы обнаружат ваши войска, сосредоточенные вокруг десантных средств, то подумают, что они помогают нам загружать добычей корабли.
— И мы объявим, что значительную часть контрибуции составляет боевая техника, — добавил Дагро. — Это объяснит, почему наши орудия и танки грузят на ваши машины с антигравитацией.