— Даже и не попытаюсь, — заявил капитан корабля “Канов бич”. — Я пришел сюда за тем, что сам смогу выжать из этой планеты.
— Попробуйте, остановите, — сказал капитан “Гарпии”. — И это окажется делом куда более трудным, чем то, которым заняты сейчас.
Траск изучил несколько донесений, поступивших из других мест планеты.
Харкеман высадился в большом городе на востоке, и люди, восстав против местных боссов, с помощью предоставленного им оружия помогали выметать народных стражей.
Валкенхейн приземлился в большом концентрационном лагере, где отбывали наказание около десяти тысяч политических противников Макенна; Валкенхейн раздал все наличное оружие и просил направить еще.
Гомперц, капитан “Грендельсбана”, докладывал из Дрепплина совсем другое. Здесь люди встали на сторону макеннского режима, и Гомперц запрашивал разрешения на применение против них ядерного оружия.
— Не могли бы вы уговорить своих людей направиться в другой город? — спросил Траск. — Для вас есть город — большой промышленный центр. Там нашлось бы что взять. Дрепплин.
— Среди них есть и мардукские подданные, — начал Бентрик. Затем пожал плечами. — Это не то, что мы хотели бы сделать, но то, что должны сделать. Как угодно, джентльмены. Заберите своих людей в Дрепплин, и никто не станет возражать против любых ваших действий.
— А дограбить попытайтесь на Абаддоне. Вы были там, капитан Эстерзан. Вы знаете, что там оставил Даннен.
Два космических викинга — нет, солдата Королевской армии Танита — ввели старую женщину, одетую в тряпье, почти истощенную.
— Она хочет говорить с принцем Бентриком и не желает говорить больше ни с кем. Утверждает, что ей известно, где король.
Бентрик быстро встал, усадил ее в кресло, налил ей вина.
— Он еще жив, Ваше Высочество. Кронпринцесса Мелани и я… простите, Ваше Высочество, вдовствующая кронпринцесса… как только можем, заботимся о нем. Если бы вы поскорее пришли…
…Микил VIII, планетарный король Мардука, лежал на вонючем соломенном тюфяке, на полу узкой комнаты, за конвертером энергии массы, что перерабатывал мусор, сточные воды и давал электрическую энергию для оборудования на средних этажах восточного крыла дворца.
Ведро с водой. На грубую деревянную скамейку брошена завернутая в узелок еда. Возле короля на корточках сидела изможденная и всклокоченная женщина, всю одежду которой составлял засаленный халат механика. Кронпринцесса Мелани, которую Траск помнил как очаровательную и грациозную хозяйку Крэгдейла. Она попыталась встать, и ее зашатало.
— Принц Бентрик! А это принц Траск Танитский! — заплакала она. — Только поспешите. Заберите его и отправьте туда, где о нем будут заботиться. Пожалуйста! — Она вновь села на пол и, потеряв сознание, упала.
До конца проследить всю картину было нельзя. Принцесса Мелани совсем ослабла. Ее компаньонка, из числа придворных дам, перескакивала с предмета на предмет.
А вымытый, накормленный король просто лежал в чистой постели и с удивлением их рассматривал, словно все, что видел и слышал, было ему безразлично. Врачи не могли ничем помочь.
— Он лишился рассудка, у него ум новорожденного младенца. Мы сможем поддержать в нем жизнь, не знаю, сколько. Таков наш профессиональный долг. Но для него это — далеко не доброе дело.
В течение утра и первой половины дня были подавлены мелкие очаги сопротивления во дворце. Все, кроме одного, далеко под землей, под центральной электростанцией. Применили сонный газ; у обороняющихся была воздуходувка, и газ вернулся к применившим его. Думали совершить подрыв, но существовал предел сопротивления конструкций здания. И никто не знал, сколько пройдет времени, прежде чем голод выгонит их оттуда.
На третий день, выставив белую рубашку, прикрепленную к стволу карабина, наружу прокрался человек.
— Здесь ли принц Лукас Танитский? — спросил он. — Ни с кем другим говорить не буду.
Быстро привели Траска. Ствол карабина и белая рубашка — вот все, что указывало на присутствие того человека. Когда Траск позвал его, тот поднял голову над кучей булыжника, за которой прятался.
— Принц Траск, Эндрэй Даннен здесь; он предводительствовал нами, но мы его разоружили и удерживаем. Если мы его вам выдадим, отпустите нас?
— Если вы все выйдете безоружными и приведете с собой Даннена, обещаю, что вам и остальным разрешат покинуть это здание и безоружными уйти.
— Хорошо. Через минуту выйдем. — Человек заговорил громко с кем-то еще. — Решено! — крикнул он. — Выводите его.
Вышло меньше сорока человек. Часть в форме высших офицеров народных стражей или функционеров Партии народного благоденствия; на нескольких были короткие офицерские камзолы викингов. Среди них был тонколицый человек с острой бородой, которого они подталкивали, и Траску пришлось дважды на него посмотреть — только тогда он узнал лицо Эндрэя Даннена. Оно больше напоминало лицо герцога Уордсхейвенского, каким оно запомнилось Траску при последней встрече. Траск взглянул на Даннена с безразличным презрением.
— Ваш выживший из ума старый король не мог править без Заспара Макенна, а Макенн не мог управлять без меня, и вы тоже не сможете, — сказал Даннен. — Расстреляйте эту банду перебежчиков, и я буду править за вас Мардуком. — Он вновь посмотрел на Траска. — Кто вы? Я вас не знаю.
Траск извлек из кобуры пистолет и снял с предохранителя.
— Я — Лукас Траск. Раньше вам доводилось слышать это имя, — напомнил он. — Вы, там, не стойте за ним.
— Ах, да, бедный болван, возомнивший, что женится на Элейн Карволл. Не получилось у вас, лорд Траск Трасконский. Меня любит, не вас. Она ждет меня, на Грэме.
Траск выстрелил ему в голову. На какое-то мгновение глаза Даннена недоверчиво расширились, но колени согнулись, и он рухнул лицом вниз. Траск поставил пистолет на предохранитель и, вложив его в кобуру, посмотрел на тело, что лежало перед ним на бетоне.
Что изменилось? Словно убил змею или одного из мерзких скорпионов, которыми кишели старые здания Ривингтона. Просто больше нет Эндрэя Даннена.
— Уберите эту падаль и засуньте в конвертор энергии массы, — бросил он. — И я не хочу, чтобы кто-либо упоминал при мне его имя.
Он не смотрел, как тело Эндрэя Даннена волокли на подъемных салазках; он смотрел вслед пятидесяти с чем-то руководителям свергнутого лжеправительства Мардука, тащившимся на свободу под охраной стрелков Пэйтрика Морленда. Теперь ему было за что упрекнуть себя; он совершил особое преступление против Мардука, позволив каждому из них жить. Еще до завтрашнего восхода солнца, если где-то и кто-то их не опознает и не убьет, каждый совершит злодейство. Ну, король Саймон, с этим я бы мог справиться.
Траск вздрогнул, поняв, как именно он подумал о своем друге. Эх, почему бы и нет? Разум Микила умер; тело не протянет и года. Потом королева-ребенок, долгое регентство, а долгие регентства опасны. Сильный король — лучше, и как имя, и как власть. А порядок престолонаследования будет обеспечен путем бракосочетания Стивна и Мирны. В возрасте восьми лет Мирна поняла, что когда-нибудь в интересах государства она должна выйти замуж; так почему не за товарища детских игр? Стивна?
И Саймон Бентрик осознает эту необходимость. Он — не глупец, не трус, ему только требуется некоторое время, чтобы приспособиться к идеям. Сброд, купивший себе жизни ценой жизни своего вождя, ушел. Размышляя, Траск последовал за ними.
Не слишком настойчиво внедрять идею в сознание Саймона; повернуть его к ней, и пусть усваивает. И будет договор — Танит, Мардук, Беовулф, Аматерасу; наконец, будут договоры с другими цивилизованными планетами. В его уме туманно стала вырисовываться идея Лиги Цивилизованных Миров.
Хорошая мысль — принять на себя титул короля Танита. И убирайся из Миров Меча; прежде всего — с Грэма. Пусть его берет Виктор Сочитлский. Или Гарван Спассо. Виктор не будет последним космическим рыцарем, который направил свои корабли против Миров Меча. Рано или поздно цивилизация в Старой Федерации погонит их домой, грабить планеты, с которых они были отправлены.