Оба гостя посмотрели на Траска. Через мгновение Харкеман сказал:
— Сочту за честь, лорд Траск. Но где вы достанете корабль?
— Он уже наполовину готов. У вас уже есть для него экипаж. Герцог Энгус может окончить корабль для меня и уплатить за него под залог своего нового — трасконского — бароната.
Лукас знал Роварда Гроффиса всю жизнь — и до сих пор ему не доводилось видеть оруженосца герцога Энгуса удивленным:
— Вы хотите сказать, что меняете Траскон на этот корабль?
— Да, на оконченный, оснащенный и готовый к полету в космос.
— Герцог согласится, — выпалил Гроффис. — Но, Лукас, Траскон — все, что у вас есть: титул, доходы…
— Если у меня будет корабль, мне они не нужны. Стану викингом.
При этих словах Харкеман вскочил и начал шумно выражать одобрение. Гроффис поглядел на него и слегка приоткрыл рот:
— Лукас Траск — космический викинг!.. Добавить к этому нечего, — закончил он.
А почему бы и нет? Результаты набегов викингов на планеты Миров Меча вызывали его сожаление. Поскольку Грэм — их часть, а Траскон — на Грэме, и Траскон должен был стать домом ему и Элейн, где бы они жили и где бы рождались и умирали их дети и дети их детей. Теперь точечка, на которой все это покоилось, исчезла.
— То был другой Лукас Траск, Ровард. Он уже умер.
VI
Гроффис извинился за свой уход, сославшись на необходимость связаться с герцогом, затем вернулся и вновь извинился. Очевидно, герцог Энгус, едва узнав о том, что именно его оруженосец собирается ему сообщить, оставил все дела. Лишь когда Гроффис вышел из комнаты, Харкеман, до тех пор молчавший, сказал:
— Лорд Траск, это великолепное для меня дело. Неприятно быть капитаном без корабля, живущим от щедрот иностранцев. Однако мне не хотелось бы, чтобы вы когда-либо подумали, что я попытаю счастья за ваш счет.
— Об этом не беспокойтесь. Если подобная возможность предоставится, так только вам. Мне нужен космический капитан, ваше несчастье — моя удача.
Харкеман принялся набивать трубку и спросил:
— Вы когда-нибудь вообще покидали Грэм?
— Несколько лет тому назад для учебы в Камелотском университете на Экскалибуре. И только.
— Имеете ли вы представление о том, чему себя посвящаете? — Викинг прикурил от зажигалки и выпустил клуб дыма. — Вам известно, конечно, как велика Старая Федерация. Вы знакомы с цифрами, но можете ли вы представить, что за ними стоит? Знаю, что даже многим астронавтам они ничего не говорят. Мы многословно рассуждаем о степенях — от десятой до сотой, — но чувственно воспринимаем свой счет: “один, два, три, много”. Корабль в гиперпространстве за час полета покрывает расстояние, равное световому году. Отсюда до Экскалибура можно долететь за тридцать часов. Но можно дать радиосообщение о рождении сына, а пока сообщение получат, сын сам станет отцом. Старая Федерация, где вы собираетесь охотиться на Даннена, занимает объем в пространстве, равный двумстам миллиардам кубических световых лет. И вы охотитесь за одним кораблем и находящимся в нем одним человеком. Как вы собираетесь это осуществить, лорд Траск?
— Об этом я еще не думал, но знаю одно: я должен это сделать. В Старой Федерации есть планеты, на которые прилетают и с которых улетают викинги; таковы рейдово-торговые базы наподобие той, которую собирается создать Энгус на Таните. Рано или поздно, на одной из них, я что-нибудь узнаю о Даннене.
— Мы узнаем, где он был год назад, а к тому времени, когда туда доберемся, его уже не будет там полтора — два года. Мы промышляли в Старой Федерации больше трехсот лет, лорд Траск. Сейчас, насколько мне известно, действует по крайней мере двести кораблей викингов. Почему бы нам не отправиться прямо туда? Ну, отвечу так: из-за расстояния и времени полета. Видите ли, Даннен может умереть стариком — что необычно для космических викингов — до вашей встречи с ним. И самый юный член вашего экипажа может умереть от старости до того, как об этом узнает.
— Хорошо, тогда я буду за ним охотиться до конца дней своих. Ничто другое для меня значения не имеет.
— Думаю, так оно и произойдет. Но мне бы не хотелось быть с вами до вашей смерти. Мне нужен свой корабль, наподобие “Корисанда”, потерянного мной на Дюрандале. Когда-нибудь он у меня будет. Но до тех пор, пока вы останетесь владельцем корабля, я буду командовать им в ваших интересах. Обещаю.
Пожалуй, следовало отметить дело подобающим образом. Вызвав робота, Траск велел ему разлить вино, и они выпили за здоровье друг друга.
К моменту возвращения в свите герцога Ровард Гроффис вновь обрел свой апломб. Сам Энгус не подавал виду, что чем-то поражен, ни при каких обстоятельствах. Для других новость была почище землетрясения. В общем, все полагали, что побудительным мотивом такого поступка лорда Траска была трагическая потеря, выбившая его из колеи, в чем, по его мнению, действительно заключалась правда. Поначалу на него разозлился кузен Никколэй за отчуждение бароната от семьи. Но узнав, что герцог Энгус назначает его вице-бароном и в качестве резиденции выделяет ему Новый дом Трасков, он немедленно стал вести себя будто у смертного ложа богатой бабки. С другой стороны, финансовые и промышленные бароны Уордсхейвена, которых он знал лишь наглядно, закружились вокруг него, предлагая помочь и называя спасителем герцогства. Кредит герцога Энгуса, почти утраченный с потерей “Предприимчивости”, был прочно восстановлен, а с ним — и их кредит.
Прошло несколько совещаний, на которых бесконечно спорили юристы и банкиры, некоторые совещания Траск поначалу посещал, но потом абсолютно утратил к ним интерес, о чем открыто говорил каждому. Ему нужен был только корабль, и самый лучший, как можно скорее. Поэтому Траск прежде всего обратился к Алексу Горрэму, и тот немедленно возобновил работы на недостроенном корабле — однотипным с “Предприимчивостью”. Пока Лукас достаточно не окреп и не в состоянии был посещать судоверфь, он наблюдал с экрана за строительством сферического каркаса корабля габаритом в тысячу метров и совещался с инженерами и управляющими судоверфи по телесвязи. Почти за одну ночь его комнаты в герцогском дворце были превращены из больничных палат в офисы. Врачи, недавно еще побуждавшие его к проявлению интересов и действиям, стали предостерегать от опасности перенапряжения. Наконец, к их голосам присоединил свой голос и Харкеман.
— Не усердствуйте, Лукас. — Они отбросили формальности и называли друг друга по именам. — Корпус вашего корабля здорово пострадал от обстрела, гак пусть ремонтно-восстановительные работы идут своим чередом. Не стоит форсировать работу машины, пока она не отремонтирована. У нас масса времени. Мы не собираемся отправляться на охоту за Данненом. Поймать его сможем только путем перехвата. Чем дольше он будет менять свое местоположение в Старой Федерации, пока не узнает, что мы его преследуем, тем длиннее след оставит за собой. Однажды мы сможем разработать модель упреждения и получим шанс. Затем когда-то и где-то появится он из гиперпространства и обнаружит, что мы его поджидаем.
— Думаете, он отправился на Танит?
Харкеман встал с кресла и, походив несколько минут по комнате, вновь уселся.
— Нет. Это был план герцога Энгуса, а не его. Во всяком случае, он не мог бы создать базу на Таните. Вы же знаете, какой у него экипаж.
Проводилось широкое расследование, касающееся соучастников и сообщников преступления: герцог Энгус все еще надеялся впутать в дело о пиратстве Омфрэя Глэспитского. С Данненом ушли восемнадцать служащих горрэмской судоверфи, которых он подкупил. Среди них были технически одаренные личности, но большая часть состояла из агитаторов, смутьянов и некомпетентных рабочих. Даже в данной ситуации Алекс Горрэм меньше всего хотел бы их видеть. А в личной дружине наемников Даннена состояло около двух десятков бывших астронавтов, остальные же — разные бандиты от убийц-головорезов и воришек до бездельников — завсегдатаев баров. Сам Даннен — астрогатор, но не инженер.