Олег остановился.
— Чего загрузка?
— Баз знаний. Информационных пакетов, содержащих технические навыки и профильную подготовку.
Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное.
— Подожди… То есть прямо в голову?
— Подтверждаю.
— Охренеть…
Ила продолжила уже спокойнее:
— Однако сама загрузка не делает носителя полноценным специалистом. База знаний предоставляет доступ к информации, но практические навыки формируются постепенно, в процессе работы.
Олег медленно кивнул.
Вот это уже звучало понятнее.
— То есть сначала теория, а потом руками учиться.
— Формулировка допустима.
— Ну хоть здесь ничего не поменялось, — пробормотал он.
Олег ещё несколько секунд стоял молча, прокручивая в голове услышанное про базы знаний, загрузку прямо в мозг и «постепенное формирование практических навыков». Звучало это всё настолько дико, что сознание уже начало понемногу уставать удивляться.
В какой-то момент он выдохнул и махнул рукой.
— Хорошо. Придется учиться.
— Подтверждаю. Это увеличит шансы на успешное восстановления корабля.
— Угу… — Олег задумчиво почесал бровь. Все казалось каким-то нелепым сном, после того как надышался краски. — Только ты знаешь, что бы знания лучше усваивались, что самое главное перед любым обучением.
Небольшая пауза.
— Недостаточно данных для определения ответа.
Олег усмехнулся.
— Перед учёбой самое главное — нормально пожрать.
Несколько секунд Ила молчала, словно обрабатывая неожиданно новый приоритет задачи.
— Потребность организма в питательных веществах действительно требует компенсации после завершения длительной регенерации, — наконец ответила она.
— Вот видишь. Хоть в чём-то мы совпадаем. — Олег оглядел пустой медицинский сектор. — И чем тут вообще кормят? За триста тысяч лет ваши продукты не испортились?
— Основные пищевые резервы находились в глубокой консервации. Функциональность пищевых синтезаторов также сохранена.
Олег медленно поднял брови.
— Даже спрашивать боюсь, что такое пищевой синтезатор.
— Устройство приготовления пищи.
— Ага. Навороченный кухонный комбайн.
— Ближайшая функционирующая кают-компания находится в соседнем жилом секторе. Маршрут безопасен.
Олег коротко кивнул.
— Тогда веди, Ила. Посмотрим, чем у вас тут кормят.
В стене рядом с выходом почти бесшумно разошлись в стороны широкие створки двери. За ними виднелся уходящий вдаль коридор — огромный, настолько широкий, что по нему спокойно смогли бы разъехаться несколько грузовиков. Высокий потолок терялся где-то в мягком рассеянном свете, а вдоль стен тянулись тёмные полосы технических магистралей и закрытых панелей.
Олег уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился, опустил взгляд на самого себя и тяжело вздохнул.
— Не, погоди. Я туда голым не пойду. Дай хоть что-нибудь, срам прикрыть.
Несколько секунд Ила молчала, словно только сейчас обнаружила проблему, которую до этого не считала проблемой.
— Требование признано обоснованным, — наконец произнёс синтетический голос.
В одной из стен бесшумно открылся узкий встроенный шкаф.
Внутри лежал комплект одежды. Серая мягкая футболка из плотной гладкой ткани, свободные тёмно-серые штаны с широкими карманами и лёгкая обувь без шнурков, что-то среднее между ботинками и мягкими чешками.
Рядом находился ещё один комплект. Более плотный. Тонкий серый костюм с высоким воротом, плотными стыками на запястьях и едва заметными линиями герметизации вдоль ткани. Материал выглядел необычно — не металл, не резина и не обычная ткань. Слишком гибкий для защитного костюма и при этом слишком плотный для обычной одежды.
Олег молча взял его в руки, потянул материал, согнул край воротника, провёл пальцами по швам. Точнее — почти по полному отсутствию швов.
— Хм…
Он коснулся тонкой полосы вдоль груди.
— А это что?
— Аварийный вакуумный комплект корабельного персонала.
Олег медленно поднял брови.
— В смысле скафандр?
— Комплект обеспечивает кратковременную защиту организма при разгерметизации внутренних отсеков корабля.
Олег снова посмотрел на костюм.
Недоверчиво.
— И вот эта тряпка держит вакуум?
— Подтверждаю.
Несколько секунд он молча разглядывал материал, после чего коротко хмыкнул.
— Хотел бы я посмотреть на инженера, который это придумал.
И почему-то именно после этой фразы происходящее впервые начало ощущаться не сном и не бредом.