- Я тоже не хочу этого, - сказала она нежно. - Так что нам обоим нужно пройти через это. Это было приятно, пока длилось - ужасно, но приятно.
***
- В это все еще трудно поверить, - сказал Маккой много позже, - что человек может умереть от одиночества.
- Нет, - возразил Кирк. Теперь он был в полном порядке, в полном порядке. Хелен была для него ничем иным, как еще одной женщиной-врачом. Но…
- Нет, - повторил он, - в это совсем нетрудно поверить.
ЛЖЕ-МАККОЙ
Лагерь в кратере, - или лагерь Бирса, как он официально именовался, - на Регуле VIII представлял собой осыпающиеся остатки того, что некогда могло быть храмом, а теперь было сетью археологических нор, несколькими кусками брезента, беспорядочно разбросанными инструментами и тонким культурным слоем. За пределами кратера планета была, в основном, бесплодна, не считая лоскутов низкой, колючей растительности вокруг таких же кратеров. Кратеров было множество, но не хватало времени обследовать их, несмотря на упоминания, что они были обитаемы невесть сколько тысячелетий назад. В этом не было ничего необычного; галактика вся состояла из руин, о которых никто не знал ничего; на каждого археолога приходилась сотня планет, поверхность которых он с удовольствием хотя бы просто поцарапал. Бирсу просто повезло - фантастически повезло.
Однако на Кирка - капитана звездолета “Дерзость” Джеймса Кирка, который повидал планет столько, что большинство людей и не подозревало о существовании такого их числа - Регул VIII навевал легкое раздражение. Появилась здесь “Дерзость” в соответствии со сводом инструкций, точнее, с той их частью, которая гласила, что исследовательский персонал на чужих планетах должен проходить ежегодное медицинское освидетельствование корабельным врачом. Когда пришел срок, “Дерзость” находилась в окрестностях Бирса, и корабельный врач Маккой с помощью нуль-транспортера переместился на планету с находившейся на орбите “Дерзости”, чтобы выполнить свой долг. Все происходило вполне обычно, за исключением того обстоятельства, что жена Бирса, Нэнси, была серьезным увлечением Маккоя в “добирсовы” времена, лет десять назад. Банальная история, не правда ли?
И вот Нэнси вышла из храма - или что это там было - встретить гостей.
Их было всего трое: Маккой; Дарнелл, влекомый любопытством человек из команды, и Кирк, влекомый служебными обязанностями.
Она вышла вперед, протянув руки, и, после мимолетного колебания, Маккой взял их в свои.
- Леонард! - сказала она. - Дай я посмотрю на тебя.
- Нэнси, - сказал Маккой. - Ты… ты ничуть не изменилась!
Кирк воздержался от улыбки. Нэнси Бирс была статной, но не представляла собой ничего необычного: крепко сбитая женщина лет около сорока, в меру приятная, с тронутыми сединой волосами. Трудно было поверить, что бывалый врач мог быть так без памяти влюблен, хотя бы и в тридцать лет, чтобы не заметить признаки старения сейчас. Тем не менее, у нее появилась приятная улыбка.
- Это капитан “Дерзости”, Джим Кирк, - сказал Маккой. - А это Дарнелл, из нашей команды.
Нэнси обратила свою улыбку на капитана, затем на Дар-нелла. Реакция того была удивительна. Челюсть отвисла; он откровенно уставился на Нэнси. Кирк толкнул бы его, если бы мог дотянуться.
- Входите, входите, - говорила она. - Нам придется немного подождать Боба: начав копать, он забывает о времени. Мы поделили на несколько комнат зал, где раньше, видимо, был алтарь. Пойдем внутрь, ягодка.
Она нырнула в низкий полуразрушенный каменный дверной проем.
- Ягодка? - сказал Кирк.
- Старое ласковое прозвище, - сказал смущенный Маккой.
Он последовал за ней. Недовольный своей неловкостью, Кирк повернулся к Дарнеллу.
- И на что это вы только что таращили глаза, мистер?
- Прошу прощения, сэр, - сказал Дарнелл неуклюже. - Она мне кое-кого напомнила, вот и все. Девушку, которую я знал когда-то на планете Уриджли. Это…
- Этого достаточно, - сказал Кирк сухо. - Следующую мысль подобного рода вам, возможно, лучше обдумать в одиночестве. Может быть, вам лучше подождать снаружи.
- Да, сэр. Благодарю. - Дарнелл выглядел действительно благодарным. - Я немного разведаю здесь, если вас это устроит, капитан.
- Давайте. Оставайтесь только в пределах слышимости.
Бирс не появлялся, и, извинившись, Нэнси снова ушла, чтобы поискать его, а Кирк и Маккой остались изучать каменную комнату, играя в молчанку. Кирк не мог решить, лучше ли ему отбыть на борт “Дерзости” или только убить в себе смущение; чувство такта не подводило его столь серьезно уже бог знает сколько лет.
К счастью, Бирс появился прежде, чем Кирк решил, бежать ему или покончить с собой. Бирс оказался необычайно высоким мужчиной, состоявшим как будто из одних суставов пальцев, коленей и скул, и одетым в линялый комбинезон. Он был немного выше Маккоя, его лицо было так же костисто, как и тело; яркий блеск в его глазах, как показалось Кирку, каким-то особенным образом выражал одновременно и ум, и, пожалуй, горечь. Но, в конце концов, Кирк никогда не претендовал на понимание людей академического типа.
- Доктор Бирс, - сказал Кирк, - я капитан Кирк, а это корабельный врач и…
- Я знаю, кто вы, - прервал Бирс голосом, грубым, как терка, и нудным, как телефонный сигнал “занято”. - Вы нам здесь не нужны. Если вы только пополните нас аспирином, соляными таблетками и тому подобным, вам не нужно будет далее беспокоиться.
- Сожалею, но закон требует для вас ежегодного медконтроля, - сказал Кирк. - Если вы согласны сотрудничать, я уверен, что доктор Маккой проделает все так скоро, как только возможно.
Маккой действительно уже вынул свои инструменты.
- Маккой? - переспросил Бирс. - Я слышал это имя… А, да, Нэнси часто говорила о вас.
- Пожалуйста, руки вытяните в стороны и дышите равномерно… Да, она не упомянула, что я прибыл?
После мимолетнейшей из пауз, Бирс сказал:
- Вы уже… видели Нэнси?
- Она была здесь, когда мы прибыли, - сказал Кирк. - Она вышла, чтобы поискать вас.
- Ах да, конечно… Мне даже приятно, что она встретила старого друга и может с кем-то пообщаться. Я наслаждаюсь одиночеством, но для женщины это трудно.
- Я понимаю, - сказал Кирк, не будучи слишком уверен в этом. Внезапное проявление сердечности прозвучало слишком фальшиво после столь враждебного начала. По крайней мере, искренность враждебности сомнений не вызывала.
Маккой закончил обследование трикордером и извлек шпатель слегка театральным жестом.
- Она не изменилась нисколько, - сказал он. - Откройте, рот, пожалуйста.
Бирс с неохотой подчинился. В то же мгновение воздух расколол отчаянный вопль ужаса. На одно сумасшедшее мгновение Кирку показалось, что звук исходил изо рта Бирса. Затем другой пронзительный крик распорол тишину, и Кирк осознал, что это был женский голос.
Всех троих словно выстрелило за дверь. На открытом пространстве Кирк и Маккой быстро обогнали Бирса; тот, хоть и проводив много времени на открытом воздухе, не был хорошим бегуном. Но им не было нужды бежать далеко. Сразу за краем кратера Нэнси стояла над телом Дарнелла с кулаками, прижатыми ко рту.
Когда они с бьющимися сердцами оказались рядом, она шагнула к Маккою, но он не обратил на нее внимания и опустился возле тела. Дарнелл лежал лицом вниз. Пощупав пульс, Маккой осторожно повернул голову в сторону, кашлянул и полностью перевернул тело.
Даже Кирку было ясно, что Дарнелл мертв. Его лицо было покрыто медленно расплывавшимися маленькими кольцевидными красными пятнами.
- Что с ним случилось? - напряженно спросил Кирк.
- Не знаю. Петехии в какой-то степени напоминают сыпь, возникающую при пониженном атмосферном давлении или аллергии… А это что такое?!
Бирс подошел, задыхаясь, когда Маккой медленно разжал один из кулаков Дарнелла. Там был извитой, шершавый на вид предмет неопределенного цвета, похожий на ссохшийся пастернак. А еще он выглядел так, как будто часть его была вырвана прочь. При данных обстоятельствах это было невероятно. Кирк повернулся к Нэнси.
- Что случилось? - спросил он кратко.