Это было бы смешно, если бы не тот факт, что эта серенада полностью связывала переговорную систему; что за припадком самобичевания Джо Тормолена последовала беспричинная смерть, и что сама “Дерзость” должна была скоро стать просто еще одной избитой глыбой в кружащейся груде космических булыжников размером с планету.
Когда прибыл Кирк, Скотт и двое членов экипажа были у двери двигательного отсека, водя датчиком по ее периметру. Скотт быстро посмотрел на капитана и снова взялся за работу.
- Пытаемся открыть ее, сэр, - сказал он. - Принцли вбежал, сказал, что мы нужны вам на мостике, а потом заперся от нас. Мы слышали, как вы говорили с ним по интеркому.
- Он отрезал и руль, и энергоснабжение, - сказал Кирк. - Можете ли вы работать в обход?
- Нет, капитан, он перехватывает все через главную панель там, внутри. - Скотт тронул одного из своих подчиненных. - Поднимитесь наверх в мой кабинет и притащите сюда схемы этой переборки. Если нам придется прорубаться, я не хочу по пути наткнуться на какую-нибудь цепь.
Подчиненный кивнул и убежал.
- Можете вы по крайней мере дать нам энергию от батарей для руля? - спросил Кирк. - Это не остановит нашего падения, но, по крайней мере, стабилизирует нас. У нас есть от силы девятнадцать минут, Скотти.
- Я слышал. Попытаюсь.
- Хорошо. - Кирк начал возвращаться на мостик.
“…Любимые глаза туманят слезы…”
На мостике Кирк прорычал:
- Вы можете вырубить этот шум?
- Нет, сэр, - сказала лейтенант Юхэра. - Он может напрямую использовать любую звуковую линию, у него там главные силовые панели.
- Есть одно, что он не может контролировать, - сказал Кирк. - Мистер Спок, задрайте все отсеки корабля. Если это инфекция, мы попробуем остановить ее распространение, и в то же время…
- Я понял вас, - сказал Спок.
Он привел в действие сервомеханизмы переборок между отсеками. Автоматически выпалила сирена общей тревоги, полностью заглушив Принцли. Когда она прекратилась, последовала короткая тишина. Потом голос Принцли произнес:
- Лейтенант Юхэра, это капитан Принцли. Вы прервали мою песню. Это ваша оплошность. Мороженого вам теперь не положено.
- Осталось семнадцать минут, сэр, - сказал Спок.
- Вниманию команды, - продолжил голос Принцли. - В тысячу девятьсот часов в корабельном кегельбане будет официальный бал. Весь персонал должен будет пойти на него. - Послышался пронзительный, похожий на звук волынки, смех. - По такому случаю всем членам экипажа женского пола будет выдано по одной пинте духов из корабельных запасов. Всем членам экипажа мужского пола будет повышена оплата на одну ступень в порядке компенсации. Приходите - и вы получите леденцов!
- Не было ли доклада о Сулу перед тем как вышла из строя связь? - спросил Кирк.
- Доктор Маккой держал его в лазарете под мощными транквилизаторами, - сказала лейтенант Юхэра. - С тех пор ему не стало хуже, но все анализы отрицательные… Мне показалось, что у него есть некая идея, но, прежде чем смог изложить ее, Принцли его отключил.
- Да, теперь самая неотложная проблема - Принцли.
Вошел посыльный и отдал честь.
- Сэр, привет от мистера Скотта, и у вас теперь есть обходная цепь от батарей, питающая рулевое управление. Мистер Скотт предпринимает попытку вскрыть двигательный отсек. Он говорит, что должен достичь ее в течение четырнадцати минут.
- То есть времени у нас почти не останется, - сказал Кирк. - И запуск двигателей на полную мощность займет три минуты. Привет от капитана мистеру Скотту и скажите ему, чтобы прорубался любым способом и не жалел никаких цепей, кроме главных.
- Сейчас послушайте вот что, - произнес голос Принцли. - В будущем все члены экипажа женского пола будут должны позволить своим волосам свободно спадать на плечи, а также сдержанно использовать косметику. Повторяю, женщины не должны выглядеть накрашенными.
- Сэр, - сказал Спок.
- Одну секунду. Я хочу, чтобы двое стражей безопасности присоединились к группе мистера Скотта. Принцли может быть вооружен.
- Я уже сделал это, - сказал Спок. - Сэр…
“…Широк океан и глубок…”
- Сэр, я заболел, - сказал Спок официально. - Прошу разрешения явиться в лазарет.
Кирк прижал руку ко лбу.
- Симптомы?
- Только общее недомогание, сэр. Но имея в виду…
- Да, да. Но вы не можете попасть в лазарет; все отсеки задраены.
- Тогда прошу разрешения, чтобы я был заперт в моей каюте, сэр. Я могу до нее добраться.
- Разрешение дано. Эй, кто-нибудь, найдите ему сопровождающего!
Когда Спок вышел, Кирка внезапно осенила другая тревожная мысль. А если предположить, что Маккой теперь тоже заболел, что бы это ни было? Кроме Спока и ныне покойного Тормолена он дольше всех подвергался воздействию болезнетворного начала, а Спок, возможно, был просто необычайно устойчив.
- Лейтенант Юхэра, вы можете также оставить свою консоль, в данный момент она для нас бесполезна. Найдите себе кусок телефонного кабеля и прослушивающее устройство, и идите между обшивками к той переборке, что над лазаретом. Вы сможете слышать Маккоя, хотя и не сможете говорить в ответ; привлеките его внимание и ответьте ему тюремной азбукой. Передавайте его слова мне при помощи карманного передатчика. Действуйте.
- Да, сэр.
После ее ухода Кирк остался на мостике один. Делать ему было нечего, кроме как расхаживать и смотреть на большой экран. Двенадцать минут.
Потом в заднем кармане Кирка заверещал зуммер. Он выдернул свой передатчик.
- Кирк здесь.
- Лейтенант Юхэра, сэр. Я установила контакт с доктором Маккоем. Он говорит, что полагает, что у него есть частичное решение, сэр.
- Спросите его, что он имеет ввиду под “частичным”?
Последовала мучительное ожидание, пока Юхэра, по-видимому, по буквам передавала это сообщение постукиванием по внутренней обшивке. Металл был толстым; вероятно, она пользовалась молотком, и даже так стук лишь слабо проникал сквозь него.
- Сэр, он хочет выпустить что-то - какой-то газ, сэр - в корабельную вентиляционную систему. Он говорит, что он может сделать это из лазарета и что оно распространится быстро. Он говорит, что оно подействовало на лейтенанта Сулу и, по-видимому, вылечит любого, кто болен - но он не ручается за его эффект в отношении здоровых членов экипажа.
- Это звучит как типичное для Маккоя предостережение - но спросите его, как он сам себя чувствует.
Снова долгое ожидание. Потом:
- Он говорит, что чувствовал себя очень больным, сэр, но сейчас в порядке, спасибо противоядию.
Это могло быть правдой и могло не быть. Если Маккой сам был болен, не было способа предугадать, что он действительно готовится выпустить в корабельный воздух. С другой стороны, отказ ему в разрешении не обязательно остановит его, в любом случае. Если бы только прекратилось это чертово пение! Размышлять под такой аккомпанемент было совершенно невозможно.
- Попросите его, чтобы Сулу сказал что-нибудь; посмотрим, покажется ли он вам здоровым?
Еще ожидание. Теперь оставалось только десять минут - три из которых должны будут использоваться для вывода двигателей на полную мощность. И никто не скажет, как быстро станет распространяться антидот Маккоя, или как долго ему нужно будет воздействовать.
- Сэр, он говорит, что лейтенант Сулу обессилен и он не хочет будить его, пользуясь свободой действий, предоставленной ему его полномочиями. У Маккоя была эта свобода действий, если быть точным. Но это могло быть также и коварной уловкой расстроенного ума.
- Хорошо, - тяжело сказал Кирк. - Скажите ему, пусть начинает.
- Слушаюсь, сэр.
Несущая волна Юхэры со щелчком исчезла, и Кирк положил в карман передатчик, чувствуя полную беспомощность.