— Похоже, что этот бурдюк действительно ни на что не годен, кроме как жрать… Свинья!..
— Ну что же, — Олег принял решение, — свинья так свинья. Ты слышишь меня?
Гала встряхнула помертвевшего от ужаса Директора. Помимо воли его глаза широко раскрылись и встретились с твердым взглядом девушки.
— Ты — свинья! Только и знаешь, что жрешь. — Одновременно он почувствовал укол в плечо и отключился.
Когда через полчаса очнувшиеся охранники поднялись в квартиру, они уже не застали молодых людей. Зато они увидели то, чего не могло быть, только потому, что не могло быть никогда. Бронированная, неприступная, оснащенная сверхнадежными замками дверь была распахнута настежь. В просторных комнатах царил беспорядок, как после налета. Но не это поразило видавших виды боевиков. Шеф, всегда такой солидный, надутый, значительный, передвигался по квартире на четвереньках и на все вопросы отвечал глубоким, раздраженным хрюканьем. Наконец он добрался до кухни и, найдя торт, приготовленный на десерт, зубами разорвал коробку и с восторженным визгом принялся уплетать угощение не пользуясь руками. Попытки привести Директора в норму не увенчались успехом. Когда его оттаскивали от торта, он поднял отчаянный визг, а когда попробовали уложить шефа в постель, он вырвался и бросился на своих помощников. Не поднимаясь с четверенек, он едва ли не насквозь прокусил одному из них икру, а второго, разбежавшись, так боднул головой в пах, что тоже надолго вывел из игры.
Прибывший по телефонному звонку секретарь был не менее поражен состоянием шефа и немедленно вызвал знакомого психиатра. Врач осмотрел пациента, сделал несколько попыток заговорить с ним, но Директор совершенно потерял способность изъясняться членораздельно. Наконец врач развел руками — он не смог проникнуть в сумеречные глубины души своего пациента. Все усилия его оказались бесплодны, и врач посоветовал доставить больного в клинику.
Только тогда охранники вспомнили про девушку, пришедшую к машине вечером, но ни ее лица, ни как она была одета, как ни старались, вспомнить не смогли, хотя оба могли поклясться, что ночная гостья имеет самое непосредственное отношение к событиям.
Глава 6
ВОСКРЕШЕНИЕ
Голос Рададора снова вернул Олега к действительности. И поскольку на этот раз рыцарь обращался непосредственно к нему, он был вынужден оставить воспоминания и отвечать.
— Итак, чего ты добился? — Голос учителя был строг.
— Я уничтожил зло в лице трех закоренелых преступников. — Олег был смущен.
— И что дальше? — Собеседник смотрел на молодого человека глазами полными сострадания.
— Дальше тупик…
— Это было неизбежно. Почему ты решил, что сможешь пройти по столь ненадежному пути? Твоя предпосылка о том, что все преступники так или иначе взаимосвязаны, не лишена оснований. Цепочка, по которой ты прошел, могла оказаться длиннее и короче, но рано или поздно она кончится тупиком.
— Но, Рададор!
— Ни слова более! Да, я говорил, что против зла во всех его проявлениях надо бороться. Я и сейчас не отрицаю этого. Но во всем нужен ум да бережь…
Олег согласно кивнул. Он знал Рададора вот уже больше года, и за все это время рыцарь ни разу не дал повода усомниться в его мудрости. Этот год, в течение которого они были почти неразлучны, дал Олегу намного больше, чем вся прожитая жизнь.
В магазине никаких фруктов, кроме яблок, не оказалось. Олег купил три килограмма, а потом добавил к ним еще кило моркови. Возвращаясь домой, он размышлял о том, где достать что-нибудь еще. Можно было зайти в гастроном, но там редко бывало то, что ему сейчас требовалось. Да и денег оставалось совсем немного. А то можно было бы съездить на рынок. Еще раз пожалев, что не купил обезьяну раньше, когда было полно всевозможных фруктов, наш герой поднялся к себе.
У двери своей квартиры Олег обнаружил соседа снизу, напряженно прислушивающегося к происходящему внутри. Олег тоже невольно напряг слух, но ничего примечательного не услышал. В квартире было тихо.
— Здорово! — приветствовал его сосед. — Что там у тебя за шум? Я видал, как ты вышел, и вдруг — шум-.
— Ах это? Это я нового жильца пустил, — небрежно отмахнулся Олег. — А что?
— Ты зайди, глянь, — посоветовал сосед, — не убивают ли его, часом?
— Шумно, что ли? — сделал понимающее лицо Олег, борясь с желанием спустить визитера с лестницы и вбежать в квартиру. — Он с вещами заехал, двигает, наверное.
Но отвязаться от назойливого старика было не так-то просто. Выйдя на пенсию, он целый день проводил у окна, игнорируя газеты и телепередачи. Постоянно что-нибудь жуя и слушая репродуктор, он глядел на улицу и лучше всех знал, кто и когда выходит или заходит в подъезд.
Некоторые жильцы даже здоровались с ним через окно. Изредка он выходил на лестничную площадку покурить, и вот тогда не было спасения проходящим. Несмотря на хилое, иссушенное тело, он обладал неистощимой энергией и направлял ее на укрепление морали. Николай Иванович, так звали этого добровольного блюстителя порядка, благодаря своей наблюдательности и умению делать выводы устроил своим соседям по подъезду уже два развода и расстроил одну свадьбу. В первых двух случаях он поведал женам, чем занимаются их мужья в отсутствие супруг, а в третьем просто перечислил жениху всех известных ему, Николаю Ивановичу, поклонников невесты, а также время их убытия и прибытия. Пенсионера боялся весь подъезд — однажды в праздник он отправил чуть ли не половину мужского населения в вытрезвитель, а когда те пришли выяснять с ним отношения, помог им угодить в милицию на пятнадцать суток. Трижды ему били стекла, Мальчишки поджигали газеты в почтовом ящике, но Николай Иванович не сдавался и продолжал в меру своих сил отравлять жизнь окружающим.