Ему вдруг захотелось услышать какую-нибудь до боли знакомую мелодию, и на проигрыватель был поставлен диск «Лед Зепелин».
Рададор появился внезапно, словно разбежался и впрыгнул в комнату. Он немного приглушил звук и опустился в кресло напротив дивана.
— Ну вот, — тепло улыбаясь, произнес он, — если судить по музыке, то ты уже в порядке. Ты — крепкий малый! Не многие, пройдя первое испытание, способны так быстро оправиться!
Олег некоторое время мрачно смотрел на него, потом ощупью нашел на тумбочке сигареты и не спеша прикурил.
— Вообще-то я не просил об этом, — наконец произнес он.
На лице рыцаря промелькнуло удивление, а когда оно исчезло, лицо это уже не было таким довольным, как вначале.
— Тысячи юношей на всех известных мне планетах мечтают об этом…
— Я — не из их числа…
— Ты мне не веришь?
— Слишком странно для того, чтобы быть правдой. — Олег был упрям.
— Но ты еще не понял…
— Своего счастья? — продолжил за рыцаря молодой человек. — Пусть так, но я не хочу жить в мире иллюзий, в котором живешь ты. Я не хочу быть мыльным пузырем, Черным плащом или Дон-Кихотом. Есть множество других способов устроить так, чтобы «крыша поехала». Попроще и подешевле…
— Ты не принял и не понял моей благодарности, — едва не до слез огорчился Рададор.
— Я и не ждал ее, — апатично пожал плечами Олег. — Тем более что в этой ситуации любой сделал бы то же самое. А теперь, оказывается, я же еще и должен благодарить…
Он вяло махнул рукой и снова затянулся дымом сигареты.
— Ничего не понимаю, — признался рыцарь. — Ты что? Обиделся на меня, что ли? Ну что же! Когда Понадоблюсь — позовешь! — И он исчез, словно его и не было.
Олег от неожиданности отпрянул, задел рукой тумбочку, игла проигрывателя с душераздирающим визгом проехала поперек пластинки, и звукосниматель повис в воздухе. Молодой человек ошалело оглядел комнату, понимая, что это глупо, заглянул под стол, пощупал кресло, где только что сидел рыцарь, но так и не пришел ни к какому мнению. Однако комната была пуста, и это утверждение нельзя было подвергнуть сомнению.
Вдруг со стола соскользнул больничный лист. В то же мгновение зазвонил телефон. Олег поднял трубку и услышал:
— Пятнадцать часов. Ровно.
Но этого напоминания уже не требовалось — достаточно было первого. Олег заметался по квартире. Умылся, побрился, оделся и опрометью выбежал вон.
В поликлинике ничего примечательного не произошло. Вроде бы. Как часто случайно услышанное слово вдруг поворачивает вспять весь ход ваших логических рассуждений. Ведь вот, все решено, все расписано, и вдруг… Вдруг одно только, случайно услышанное слово — и все меняется. Говорят, наши предки гадали подобным образом. Тайно они подходили к чужому дому и по первому уловленному слову предсказывали удачу или крах. Так случилось и с Олегом.
В очереди к участковому врачу, как обычно, толпились старушки, и молодой человек, с виду такой здоровяк, чувствовал себя не очень уютно. Впрочем, на него не очень-то обращали внимание. Большинство пациенток были заняты беседой. Говорили о погоде, о ценах, о здоровье, точнее, о болезнях. Пересказывали газетные статьи и последнюю серию «Тропиканки».
Удивительные московские старушки! Они образованны и имеют обо всем свое мнение. И ничто не может поколебать их строй — ни сталинские репрессии, ни волюнтаризм, ни застой, ни перестройка. Они чрезвычайно коммуникабельны. В любой очереди они быстро знакомятся друг с другом, и вот уже вам кажется, что все они давние, хорошие знакомые, а то и подруги. Им никогда не скучно, и если бы не годы, то могли бы быть счастливы оттого, что у них столько друзей.
Олег стоял облокотясь на стену и негромкий разговор окружающих воспринимал не более чем фон, не очень приятную неизбежность. Он то слушал, то не слушал обрывки фраз, изредка долетающих до него. Но вот одна из старушек внезапно приковала его внимание.