Третья планета вращалась на расстоянии около ста семидесяти пяти миллионов километров, то есть была в пространстве между Землей и Марсом, поэтому получила название Тема – от Терра и Марс. Условия на ней были также переходными между земными и такими, какие существовали на Марсе до того, как там поселился человек, хотя больше напоминали Землю. Центр экосферы, правда, находился примерно на полпути между орбитами Вены и Темы, но только на Теме жизнь имела в перспективе будущее. Тема тоже былa сравнима по размерам с Землей, но немного тяжелее – гравитация на ней составляла 1,1 земной, а на Вене – 0,95. У нее были целых четыре луны, но небольшие: две чуть больше Фобоса и две поменьше этого спутника Марса.
Следующие четыре планеты были большими водородными шарами. Они получили названия: Юпа, Сата, Урна и Непа. Они были похожи на наши гигантские планеты, но имели меньше лун: Юпа – пять, Сата – восемь, Урна и Непа – четыре. Самая большая из них, Сата, была размером с наш Сатурн. Две последние планеты получили названия Проза и Церба, от Прозепины и Цербера, двенадцатой и тринадцатой планет Солнечной системы. У Прозы была одна луна, почти сравнимая по размерам с луной Земли, и Цербы – тоже одна, но маленькая, немного больше Деймоса.
B системе Дарумы пояса астероидов не было, лишь несколько небесных тел такого типа вращались вокруг звезды, меньше было в окрестностях и число комет. Дальнее облако комет находилось от Дарумы почти так же далеко, как у нашего Солнца.
Мы миновали Цербу на небольшом расстоянии и смогли внимательно рассмотреть ее. Внешне она чем-то напоминала Гесперию из системы Альфа Центавра, но Гондра, Рамин и Согар обнаружили на ней в достаточном количестве все необходимые для жизни элементы. На Цербе не было ни следа радиоактивных элементов, кроме того, насколько мы могли судить, сейсмически эта планета мертва.
На ней ничего не происходило, она выглядела как неподвижный, застывший сгусток атомов, погруженный в вечную тьму, тишину и холод…
– Мертвый шар, – подвел резюме Рамин, глядя на экран после завершения всех исследований Цербы. – Mертвый во всех отношениях.
– Но жить здесь все-таки можно было бы, конечно, с искусственным солнцем, – ответил Согар. – Bедь наш спектральный анализ показал…
– Мы это уже знаем, – перебила его Гондра, – но кто тогда должен оживить эту планету? Для нас это слишком далеко.
– Сегодня слишком далеко, а завтра… Kто знает? – заметил Никос.
– Понятие «далеко» относительное, – поддержал Селим, – оно меняется по мере развития человечества. Или, например, наши предки века… скажем, девятнадцатого, сказали бы, что Марс «близко»? A сегодня это не более десятка часов полета ракеты – меньше, чем тогда поездом из Парижа в Берлин.
– Tридцать световых лет, отделяющих Солнце от Дарумы, в масштабах Вселенной очень малы, – добавила Наталья, – потому что, например, дo Магеллановогo Oблакa или Туманности Андромеды миллионы световых лет. Когда-нибудь и туда, наверное, полетим и тогда… тогда здecь будет «близко»…
– Но мы этого уже не дождемся, – пробормотал Рамин.
– Если, конечно, ты не попросишь заморозить себя, – сказала я со смехом. – Bроде ничего сложного, но сомневаюсь, что тебе потом удастся приспособиться к жизни. Ты ведь человек двадцать седьмого века, и там на тебя смотрели бы, как на какую-нибудь доисторическую обезьяну.
– Это правда, – признался Рамин. – Но вернемся к нашей экспедиции. Как вы думаете, есть ли жизнь на Вене? – этот вопрос он адресовал в адрес Лао и Карела.
– Думаю, она еще существует, – Карел четко выделил слово «еще», – но долго там уже не продержится. Там становится все жарче.
– Для водной жизни предельная температура составляет около трехсот сорока пяти градусов Кельвина, – добавила Гондра, – а на экваторе Вены уже более трехсот семидесяти.
– Это же точка кипения воды! – крикнула я с легким испугом.
– Мы пока не знаем, какое там давление, – заметила Гондра.
– Все равно, – махнул рукой Карел. – Eсли там и есть жизнь, то исключительно в полярных районах. И она должна быть специально приспособлена к теплу.
– И до огромного количества осадков, – добавила Гондра. – Bедь когда около экватора температура составляет не менее трехсот семидесяти градусов, а в районе полюсов – около трехсот, то представляeтe себе циркуляцию воды в таких условиях?
– Действительно! Тяжело там должно быть, тяжело! … – вздохнула Наталья.