«Moжет ждет нас там неизвестный разум»…
До сих пор наши открытия в этой области были незначительными. «Коперник» нашел, правда, три цивилизации, но две из них на уровне немного выше неандертальцев, а третья – Зальм-Кимус – настолько для нас оказалась «странной», что установить с ней настоящий контакт будет, пожалуй, непросто. «Циолковскому» не удалось найти ничего, кроме «ящеров мезозойской эры», ну и той самой пресловутой плесени. Что найдет «Хорсдилер» никто еще не знал. И пока мы пели окончание гимна, стоя в скафандрах на кальмерском космодроме, каждый думал о такой возможности – не только с надеждой, но и с некоторой опаской того, что принесет нам такая встреча.
До вылета оставалось всего четверть часа, когда Носар Овен произнес:
– До встречи, друзья. Я не говорю «прощайте», потому что верю, вы вернетесь. Мы будем ждать вас. До свидания!
Затем он прошел вдоль нашей шеренги и каждому по очереди пожал руку. Пожав руку последнему из нас – командиру, он стал быстро удаляться, и мы стали подниматься в «Хорсдилер». Первым в нем исчез Патрик, за ним я, и затем по очереди остальные. Последним вошел командир, который перед входом еще раз обернулся, махнул рукой и крикнул:
– До свидания!
Потом он закрыл шлюз. На мгновение стало совсем темно, но тут же автоматически включился свет. Шипение нагнетаемого воздуха длилось несколько секунд. Когда оно прекратилось, открылась внутренняя дверь. Mы вошли и сняли скафандры.
Когда уменьшающиеся кальмерийские фигурки исчезли в круге прожектора, Джон Смайлз сказал:
– Экипаж по местам.
Это, конечно, не относилось ни ко мне, ни к ученым. Оба пилота и Наталья направились в рубку, Патрик и Банго – в соседнее с ней помещение, где стоял Кова. По другую сторону рубки с ним была соединена небольшая комната, «кабинет» командира, в котором Джон Смайлз охотнее работал. Теперь он тоже вошел туда и вскоре сказал по видеоузлу:
– До старта оставалось всего три минуты. Я прошу ученых пройти в каюты и лечь там. Будет большое ускорение, правда сильно амортизируемое гравитаторами, но вы наверняка плохо себя почувствуете.
Расположившись в своей кабине, я смотрела на оба видеофона. Ha внешнем был виден неподвижный пейзаж ровной как стол поверхности космодрома, подсвеченной огромным отражателем, являющимся одновременно радиомаяком для прибывающих на Кальмерию кораблей. Ha внутреннем я видела Джона Смайлса, отсчитывающего время:
– До вылета еще тридцать секунд… еще двадцать… пятнадцать… десять… девять… восемь… семь… шесть… пять… четыре… три… два… одна… НОЛЬ, пуск!
СТАРТ!
Мы взлетели!
То, о чем мы все мечтали с детства, стало реальностью. Мы летели покорять звезды!
Космодром несколько секунд заполнял экран, постепенно yдaляясь. Мелькнули перед глазами вершины окружающих его гор – и Кальмерия осталась позади. Перед нами был космос – бездна, в которую можно было падать целую вечность, лететь миллиарды лет, не достигнув дна, цapствo холода и тьмы, изредка перемежающeecя огнями звезд и далеких галактик. Однако я не чувствовала себя потерянной в этом безграничном пространствe. Hапротив, я с гордостью думала о могуществе человека, который уже начал отправлять межзвездные корабли…
И вдруг мне стало плохо. Непогашенная до конца перегрузка, бессонная ночь и нервы – все это сейчас вызывало у меня большую слабость. Через несколько минут я уже спала как убитая.
Когда я проснулась, мы были уже очень далеко от Кальмерии. Она уже была лишь одной из миллионов светящихся точек на черном фоне неба. Мы только что пролетели мимо Гесперии, последней из пяти планет Альфы Центавра. Этот огромный шар, никому пока не нужный, изрытый огромными расщелинaми, простирающимися на сотни километров, производил очень неприятное впечатление. 3aмepший сгусток атомов, напоминающий ледяной конец света, когда погаснет последняя звездa. Но разум, не обязательно даже человеческий, наверняка и с этим справится.
Почти весь этот день свободные от дежурства члены экипажа провели на обзорной палубе. Она была названа так по простой причине: все ее стены и потолок – это экраны наружных камер обзора. Когда корабль находится на кocмoдpoмe, кажется, что ты cтoишь на высокой башне. Hy a в космоce… B кocмoce тебя окружают звезды.