— Кажется, да, — признал Чарльз.
— Пока я еще не знаю точно, насколько они продвинулись и какую информацию доставили испытатели, но уверен, что ее достаточно, чтобы не сомневаться — рано или поздно они столкнутся с иной разумной жизнью. Мы с вами знаем, что это могут быть только денебиане. — Он поднял указательный палец. — И мы знаем, что денебиане давно рыщут в космосе, как стая гончих, принюхиваясь одновременно к сотне следов. Они пока еще гадают, какой след выбрать, но общее направление — на эту Солнечную систему.
— Все так, — вмешалась Мейвис. — Но по последним чтобы обнаружить эту систему, денебианам минимум лет двести.
— Этот прогноз наверняка устарел, — ответил Рейвен. — Тем более что сейчас в расчеты нужно включить новые и весомые факторы. Именно из-за них первые ласточки скоро будут здесь. Флаг поднят, пушки палят, эти люди сделали все, чтобы привлечь внимание к своему уголку космоса. Эти шалости надо пресечь, пока денебиане не успели сюда добраться и посмотреть, что тут происходит.
— Ты доложил об этом? — нервно осведомился Чарльз.
— Ну конечно же.
— И какова была реакция?
— Поблагодарили за информацию.
— И все? — Чарльз удивленно поднял брови.
— И все, — подтвердил Рейвен. — А вы чего ожидали?
— По крайней мере, не такого равнодушия, — сказала Мейвис. — Вы, мужчины, все одинаковы, как медные Будды. — Неужели вам никогда не хочется крикнуть во весь голос?
— С какой целью? — спросил Чарльз.
— Да почему всегда должна быть какая-то цель! — взвилась она. Иногда от вашей рациональности просто тошнит. Между прочим, рот у меня не только затем, чтобы есть…
— Вот уж об этом я осведомлен неплохо, — сказал Чарльз. — Надо ж такому случиться, у меня он тоже есть. Именно рот виноват в том, что я такой толстый и ленивый, но он у меня так устроен, что в нем не бывает тошно. — Он указал на стол толстым пальцем. — Вот трибуна. Влезай и кричи. Мы послушаем.
— Не выношу шума, — сказала Мейвис.
— Вот в этом ты вся! — Чарльз взглянул на Рейвена и небрежно пожал плечами. — Женщина под стать тебе. Холодна и расчетлива. Никогда не дает выхода своим чувствам.
— Когда-нибудь, боров, я подрежу тебе крылышки, — пообещала Мейвис.
— Вы только представьте меня с крылышками! — Чарльз захохотал так, что у него затрясся живот. — Эдакий порхающий толстый ангелочек! Или мотылек! Ну и воображение! Достав маленький кружевной платочек, Мейвис уткнулась в него. Чарльз ошеломленно уставился на нее: — Ну что я такого сказал? — Ты просто задел какие-то струны в ее душе. — Подойдя к Мейвис, Рейвен обнял ее за плечи. — Ну, ну! Перестань. Если тебя так мучают воспоминания, лучше уехать. Ты не обязана здесь оставаться, если не хочешь. Найдется другая пара, которая… Мейвис резко вскинула голову:
— Я хочу остаться. Я уйду, когда придет время, не раньше. Что вы тут обо мне вообразили? Уже девушке поплакать нельзя?! А если хочется?
— Да нет, пожалуйста, но…
— Забудьте об этом. — Мейвис сунула платок в карман и улыбнулась. — Я уже в форме.
— С Линой такое бывает? — спросил Чарльз у Рейвена.
— Пока я рядом, нет.
— Лина была старше, когда… когда… — Мейвис оставила фразу незаконченной. Но все трое отлично поняли, что именно она хотела сказать. Никто другой, денебиане в том числе, не мог бы догадаться, но они — они знали. На несколько минут воцарилось молчание, и каждый думал о своем — думал свободно, не боясь, что в его мысли проникнет чужой любопытный взор. Первым заговорил вслух Чарльз.
— Вернемся к делу, Дэвид. Каковы твои планы и чем мы можем помочь?
— Планы очень просты. Мне нужно найти, опознать и войти в контакт с главной фигурой оппозиционной организации на Венере, с тем, кто выбирает методы и средства, задает тон в дискуссиях, отдает приказы. Короче, с боссом, крестным отцом. Потому что стоит убрать замковый камень, и вся арка рухнет.
— Так бывает не всегда, — мягко заметил Чарльз.
— Да, не всегда, — согласился Рейвен. — Если их организация хотя бы наполовину так сильна, как кажется, то у их лидера должен быть заместитель, готовый, если потребуется, встать на его место. Вполне возможно, их несколько. Тогда наша задача усложняется.
— Кроме того, остаются еще марсиане, — напомнил Чарльз.