В помещении местного почтамта нашелся ряд кабин междугородной телефонной связи. Он выбрал одну из средних и набрал свой домашний номер. Трубку сняла Дороти.
Брансон изо всех сил старался, чтобы его голос звучал бодро и спокойно:
— Привет, крошка, это твой сбежавший любовник!
— Рич! — воскликнула она. — Я ждала твоего звонка вчера вечером.
— Я собирался это сделать, но у меня никак не получилось. Тут один зануда полностью наложил лапу на мое свободное время. В конце концов я решил отложить это дело на сегодня. Лучше поздно, чем никогда, ведь правда?
— Конечно! А как у тебя дала? Ты чувствуешь себя лучше?
— На пять, — соврал он. — А у вас?
— Все хорошо. Правда, были два странных события.
— Что случилось?
— На следующий день после того, как ты уехал, кто-то звонил, якобы из Центра, и спрашивал, куда ты направился.
— И что ты ему сказала?
— Такой вопрос показался мне очень странным, ведь ты же поехал в командировку. Кроме того, ты сам всегда просил меня быть очень аккуратной в разговорах о твоей работе. Ну я и сказала этому типу, чтобы он поинтересовался в твоем отделе.
— И что он на это ответил?
— Не думаю, что ему это понравилось, — в голосе Дороти послышались нотки беспокойства. — Он повесил трубку, но, по-моему, был очень раздражен. Я надеюсь, что не отшила кого-нибудь из твоего начальства.
— Ты поступила совершенно верно, — успокоил ее Брансон.
— Но это еще не все, — продолжала она. — Через пару часов после этого звонка к нам явились двое мужчин и сказали, что они из охраны вашего института. Они даже показали документы, удостоверяющие это. Один из них был высокий, худой парень с маленькими глазками, а другой — коренастый, с сильно развитой мускулатурой. Они сказали, что не стоит беспокоиться, это обычная проверка, а затем спросили меня, сказал ли ты, куда едешь, и если да, то что еще ты об этом говорил. Я им сказала, что ты поехал в Бельстон, а зачем — я не знаю, да и не интересуюсь. Они заявили, что этого им вполне достаточно, еще немного поболтали и уехали. Они вели себя вполне прилично.
— Что-нибудь еще произошло?
— Да. На следующее утро явился здоровенный мужчина и спросил тебя. Но было похоже, что он прекрасно знает, что тебя нет. Я сказала, что ты ненадолго уехал — он спросил, куда и насколько. Этот человек не назвал мне ни своего имени, ни зачем ты ему понадобился. Мне очень не понравилась его настырность, и я отослала его в твой институт, хотя мне показалось, что он вовсе не собирается туда обращаться. Правда, не могу сказать, почему я так решила. Во всяком случае, от него я тоже отделалась.
— Возможно, это был тот же самый человек, который звонил перед этим, — предположил Брансон, пытаясь переварить услышанную информацию.
— Не думаю — его голос звучал совсем по-иному, чем голос в телефонной трубке.
— А сам он как выглядел?
Будучи очень наблюдательной от природы, Дороти сумела описать посетителя достаточно подробно. Получившийся портрет очень напоминал того самого человека, которым следил за ним и несколько раз провожал до дома. По крайней мере, Брансон не мог больше припомнить никого, кто бы подходил под описание Дороти.
— А он не сказал, зачем я ему нужен?
— Нет, Рич, он больше ничего не сказал. — Дороти на секунду задумалась, потом добавила. — Может быть, это просто мои глупости, но мне показалось, что он совсем не собирался тебя увидеть. По-моему, он просто хотел убедиться, что тебя здесь нет и что ты действительно уехал. У меня сложилось твердое впечатление, что он прекрасно знал, что я ему ничего не скажу, и поэтому совсем не удивился, когда я так и сделала.
— Вполне возможно.
— Но надо отдать ему должное, он был чрезвычайно вежлив. Он был так вежлив, как бывают вежливы только иностранцы.
— Да? — Брансон навострил уши. — Ты думаешь, это был иностранец?
— Собственно говоря, я уверена в этом. В нем был какой-то… ну, я не знаю, как это описать, излишнее манерничанье, что ли. Он говорил по-английски довольно свободно, но в его речи слышался легкий гортанный акцент.
— Ты позвонила в институт, тем двоим из охраны, и сообщила им об этом?
— Нет, не звонила. А что, надо было это сделать? Мне не показалось, что произошло что-то серьезное, о чем стоило бы сообщать в государственную службу.