— Теперь они прозрели.
— Да. Но в те времена они не смогли увидеть за деревьями леса. Черт возьми, они додумались до того, что начали строить двухкорпусные корабли с прослойкой из сжатого озона, который поглощает радиацию, и снизили интенсивность до уровня всего в восемьдесят раз выше, чем на поверхности Земли. Но восемьдесят раз остаются почти двумя порядками превышения допустимых значений! За столь долгий срок роль случайного фактора резко возрастает, и можно сказать, что каждое путешествие на Венеру порождало около восьмидесяти мутантов. А именно так и случилось.
— С Марсом хуже, — заметил Рейвен.
— Еще бы! — согласился Джеферсон. — Там меньшая численность населения, но почти то же количество и многообразие мутантов. Причина проста: дорога туда занимает одиннадцать месяцев. Каждый марсианский колонист подвергается жесткому облучению вдвое дольше, чем венерианский, продолжает подвергаться и в дальнейшем — ведь у Марса атмосфера тоньше. Человеческие гены многое могут выдержать, дозу космических лучей в том числе, но всему есть предел. — Он замолчал, побарабанил пальцами по столу и кратко подытожил: — Так как каждый мутант представляет военную ценность, военный потенциал Марса равен потенциалу Венеры. Теоретически Марс и Венера вместе могут выставить на доску вполне достаточно фигур, чтобы дать нам полное удовлетворение за наши деньги. Именно это они и пытаются сделать. До сих пор они выигрывали, и сейчас наконец мы поняли, что ничего странного в этом нет.
— Мне кажется, — заметил Рейвен, — что они допускают ошибку, вроде той, которую сделали первые колонисты: слишком уверовав в свое преимущество, они упустили кое-что из виду.
— Вы хотите сказать, что наша планета имеет космический флот и может найти своих собственных мутантов?
— Да.
— Они узнают об этом таким же способом, как узнали мы. И надеюсь, с вашей помощью.
— Надежда умирает последней. Как же, по-вашему, сумею я им помочь?
— Это уж ваша забота, — отрезал Джеферсон. Порывшись в бумагах, он извлек пару листов и пробежал по ним взглядом. — Я расскажу вам об одном случае, который очень показателен для той склоки, в которую нас вовлекли, и тех методов, которыми в ней пользуются. Именно после этого инцидента мы впервые поняли, что идет война. У нас имелись подозрения относительно некоторых, вроде бы не связанных между собой событий, и мы установили скрытые камеры. Большинство не показали ничего. Некоторые не сработали. Но одна все-таки среагировала.
— И?.. — Рейвен подался вперед, глаза у него стали внимательными.
— Камера показала, как три человека уничтожили чрезвычайно важную информацию о космических кораблях, которую раньше чем через год не восстановить. Один из этой троицы, мутант первого типа, активный телепат, стоял на мысленной страже. Другой, второго типа, воздухоплаватель…
— Левитатор? — перебил Рейвен.
— Именно. Он переправил их через две стены по двадцать футов каждая с помощью веревочной лестницы, а затем поднял лестницу к окну в верхней части здания. Третий, мутант седьмого типа, гипнотизер, позаботился об охранниках, которые могли им помешать, — обездвижил всех троих, стер в их памяти все, что они видели, и заменил фальшивыми воспоминаниями. О скрытых камерах охранникам известно не было, и они не смогли непроизвольно выдать их телепату. Если бы не камера, мы вообще не узнали бы про ту чертову операцию. Просто оказались бы перед фактом, что информация непостижимым образом растаяла как дым.
— Кроме этого, произошло несколько крупных пожаров на таких важных объектах, что мы склонны обвинить в них пиротиков, хотя доказательств, разумеется, нет. — Джеферсон сокрушенно покачал головой. — Ну и война! Они воюют по правилам, которые устанавливают сами, и это отнюдь не игра в бросание колец. Нашим стратегам следовало понять это еще давно.
— Воды утекло много, — резюмировал Рейвен.
— Знаю-знаю, мы живем в суровые времена. — Он подтолкнул к слушателю лист бумаги. — Вот копия моего перечня мутаций жителей Венеры и Марса, нумерованных по типам и помеченных буквами по степени опасности, если так можно выразиться. — Он фыркнул, как будто на этот счет были какие-то сомнения. — Буква «О» означает опасный, «О+» — очень опасный, «Б» — безопасный, хотя в этом я не уверен. Список может оказаться неполным. Но сегодня у нас другого нет.
Рейвен, быстро пробежав глазами листок, спросил:
— Вы уверены, что все они — чистые типы? То есть, что левитаторы могут летать только сами или с грузом, но не могут вызывать левитацию посторонних объектов? А телекинетики, наоборот, левитируют другие предметы, но не могут летать сами? Что телепаты — не гипнотизеры, а гипнотизеры — не телепаты?