Вейл проследил, как кривая пульса перешла на первый уровень снижения, затем на критическую точку инициации — именно здесь всегда была небольшая вероятность мерцания пульса или полной остановки сердца.
Первый сердечный удар был довольно вялым, но потом более уверенным и ровным. Вейл, сам того не замечая, облегченно вздохнул. Когда он убедился, что переход в состояние стаза идет нормально, то подозвал охрану помочь ему переместить пациента со стола в капсулу. Вейл распутал провода монитора и снова укутал юношу в гипотермическую простыню, стараясь не смотреть ему на лицо.
Час спустя он включил отражатель капсулы. Солдаты военной полиции покатили ее через автоматические двери к грузовому погрузчику, и еще два легионера приняли ее на борт.
Полковник Лансил мимоходом взглянул на прозрачную крышку капсулы и передал Войлу небольшой сверток.
— Доказательство идентификации личности, — сказал он. — Передадите лично в руки губернатору Реньеру, — полковник посмотрел на часы. — Экипаж «Удачливого» уже готов. Полетите с ними до Адриата, где вас встретит персональный вояжер главнокомандующего Сектором? Вопросы есть?
— Нет, сэр, — стиснул зубы Вейл.
— Вот и хорошо. Вы свободны.
Капитан отдал честь и зашел на подъемник. На какое-то мгновение ему показалось, что он заметил между ступенек янтарные глаза. Он встряхнул головой, считая, что это только померещилось. Сидя в подъемнике вместе с солдатами, он чувствовал на себе оценивающий взгляд из темноты.
Даже в шаттле это чувство не покинуло его. Ему снова показалось, что при перегрузке капсулы что-то коснулось его ноги.
Еще через четыре часа Вейл привязывал медицинскую капсулу на койку в одной из кают «Удачливого». Он потянул за ремни, проверяя надежность крепления, и осмотрелся, прежде чем отключить свет, ожидая действительно увидеть в углу призрака. Закрывая на защелку дверь, он обнаружил, что кто-то даже успел повесить самодельную табличку «Посторонним вход воспрещен». Он так и оставил ее на двери, уходя в отсек экипажа приготовиться к отлету.
Маневровые двигатели торгового судна вывели его с орбитальной станции, где остался на стыковке шаттл. Заработали мощные космические двигатели, и Ганволд стал постепенно удаляться и уменьшаться в размерах на экране.
«Три дня светового перелета до Адриата, — подумал Вейл. — Чем я буду заниматься все это время?»
Он оглянулся вокруг, насчитав двадцать шесть торговцев и три легионера, и снова почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Когда по динамику было получено разрешение отстегнуть ремни, он встал и пошел к себе в каюту, расположенную рядом с той, где в капсуле лежал пациент. Вейл едва успел растянуться на койке и вытащить из нагрудного кармана прибор для чтения микротекстов, как услышал завывание. Вначале он решил не обращать на него внимания, но не смог этого сделать, прислушиваясь, как оно переходит во всхлипывание и потом через неравномерные промежутки — во вздохи. Эти звуки перекрывали шум машинного отделения под нижней палубой и исходили от перегородки. Вейл почувствовал, как у него волосы встают дыбом.
Он сразу поднялся, открыл дверь и осторожно вышел в коридор. На этот раз стоны стали четче, доносились они из каюты с надписью «Посторонним вход воспрещен». Капитан был уверен, что эти звуки идут именно оттуда. Вейл замер, сердце его готово было выпрыгнуть из груди, и он по профессиональной привычке прикинул свой пульс.
«Будь благоразумен, — успокаивал он себя, — этому есть логическое объяснение».
Вейл осторожно взялся за ручку и распахнул дверь.
Из темноты на него смотрели глаза янтарного цвета. Причитания сменились шипением. Вейл от волнения сумел включить свет только на третий раз и чуть не вскрикнул: он увидел ганианца, припавшего к капсуле и обхватившего своими когтями ее крышку. Из-под разбитых в кровь губ доктор заметил грозный оскал. Нижний клык был сломан. Одной рукой ганианец приготовился защищаться.
Вейл невольно отпрянул от двери, сердце его колотилось. Когда же чужак попытался отжать герметические защелки, капитан отчаянно замотал годовой.
— Нет! Нет! Ты погубишь его, понял? Он не мертвый. Он… он спит. Не губи его!
Ганианец замер. Глаза на полосатом лице сузились и вопрошающе смотрели на Вейла.
— Вот так, — успокаивал его доктор, — вот так.
Он сам почувствовал, как спадает напряжение, и сердце начинает биться ровнее. Вейл глубоко вздохнул и сказал: спокойно и убедительно:
— С ним все в порядке. Я не причиню ему вреда… Я не причиню вреда и тебе. Все будет хорошо, понял?