Снаружи было темно, и огни космопорта освещали большие, белые, похожие на перья ломо хлопья, падающие с ночного неба. Внизу по белому покрывалу на земле сновали люди. Когда одна пушинка опустилась на стекло, Тристан увидел, что это шестиугольная фигура, а ее замысловатый узор похож на кружева одного из платьев Лариэль. Он рассматривал ее, пока она съезжала вниз и таяла.
— Это что, маленький брат? — спросил Пулу, глядя через плечо.
— Снег, я думаю. Моя мать рассказывала мне о нем. Она говорила, что Ганволд расположен слишком близко к югу, поэтому у нас снега нет.
Пулу часто заморгал и больше не проронил ни слова.
Экипаж отсоединил переходной рукав от шаттла и убрал трап. Самоходная машина для перевозки пассажиров стала удаляться от стартовых площадок и огней. Урча двигателями, она вгрызалась в буйную метель.
Скоро она уже карабкалась на холм с деревьями, которые ветвями, похожими на костлявые руки, цеплялись за снежную мглу. Резиденция губернатора находилась на самой вершине и представляла собой сооружение из консольных блоков в виде башни, напоминавшей розу ветров. Вся белая, она, казалось, была построена изо льда, Тристана вдруг зазнобило. Они вышли из пассажирской кабины перед зданием прямо в бушующую метель. Под ногами заскрипел снег. Юноша остановился и выставил руки под ветер. Мороз стал кусать за пальцы, и Тристан поспешил спрятать их. Пулу, идущий сзади, поторопил его:
— Не останавливайся, маленький брат, — он осмотрительно шагал за другом след в след.
Ганианец подошел к порогу, стряхнул с гривы снег и… замер, раздувая ноздри. Он широко раскрыл глаза, сморщил нос, сжал губы. Тристан отряхивал снег, но, заметив реакцию товарища, остановился.
— Что случилось?
Пулу не ответил. Вместо этого он завыл и заскулил. Тристан услышал звук стучащих по полу когтей и, когда в вестибюль вбежали три покрытых шерстью зверя, сам оскалился, согнул пальцы, приготовившись к отражению нападения. За его спиной стоял, плотно прижавшись к нему, шипящий и рычащий Пулу.
Звери уткнулись широкими мордами Тристану в пояс. Он с опаской посмотрел на слюнявые губы, на маленькие красные глазки и уши, едва видимые в чубарой шерсти, такой же длинной, как и волосы Пулу. Юноша отступил на шаг назад.
— Джаусы! — прошипел Пулу. — Джаусы!
Звери обошли вокруг них, ударяя виляющими хвостами по ногам и ткнулись мордами в руки губернатора.
Реньер улыбнулся, наклонился, чтобы потрепать их по головам, и заговорил что-то на непонятном Тристану языке.
— Мои любимцы, — объяснил Реньер. — Порода сибирских медвежатников почти исчезла. Мне не очень хочется оставлять их здесь, но в резиденции на Исселе-II держать их возможности нет.
Губернатор щелкнул пальцами и жестом указал на Тристана. Самая крупная собака повернула голову в его сторону. Юноша начал пятиться, но Реньер успокоил его:
— Протяни к нему медленно руку. Медвежатники не особенно радушно встречают незнакомых людей. Эту породу хорошо использовать для охраны.
Тристан почувствовал, как когти Пулу впиваются ему в плечи, услышал у самого уха шипение. Ему показалось, что Пулу собирается залезть ему на спину. Юноша заскрежетал зубами и протянул руку к зверю. Собака холодным как лед носом коснулась ладони Тристана. Он отдернул руку.
— Держи! — приказал губернатор. — Медвежатники чувствуют страх. Если им угрожают или спасаются от них бегством, они нападают. Уберешь резко руку — останешься без кисти.
Крепко стиснув зубы, чтобы не зашипеть, Тристан не шевелился, позволив собаке понюхать ладонь. Она обнюхала его с ног до пояса, пока ее не позвал губернатор.
— Теперь он тебя узнает, — сказал, улыбаясь, Реньер. — Абатор запахов не забывает.
Тристан отправился вслед за Раджаком в комнату в дальнем конце верхнего крыла и облегченно вздохнул, избавившись от собак. Он не стал ждать, пока слуга откинет шторы, а сделал это сам. Стекло за ними было тонированным, отчего свет прожектора и снег казались тусклыми. Он прислонился лбом к холодному стеклу, и оно запотело от дыхания — это не было голографическим изображением. За холмом и парком огни ночного города отражались от снежного ковра.
Айри-Сити.
Родной город матери.
Тристан долго стоял у окна, вглядываясь в темноту.
Из низко нависших туч сначала послышались раскаты грома, затем мелькнула вспышка, и тут же небо прочертила яркая полоска огня, похожая на хвост метеорита. Шаттл завис, взревев тормозными двигателями, и плавно опустился на посадочный пятачок, раскаленными струями растапливая на нем лед. Когда челнок коснулся почвы, клубы пара и газа закружились вихрем, заставив отвернуться даже команду почетного караула.