Тристан набрал все заданные параметры, затем, поколебавшись, нажать ему кнопку «Температура C по прибору» или «Реальная температура C», выбрал первое и коснулся клавиши ввода.
В низу экрана появилась надпись:
Ошибка. Неверный расчет.
Тристан откинулся в кресле и зло посмотрел на дисплей, прежде чем нажать кнопку «Очистить экран». Надпись исчезла. Слева от него раздались приглушенные ругательства, стук кулака по компьютеру, а потом пальцы соседа забегали по клавиатуре.
У Тристана не было времени глазеть по сторонам. Нахмурившись, он еще раз набрал заданные параметры и стал вспоминать формулы. Никакого решения в голову не приходило, и он снова нажал клавишу ввода. На дисплее появилась уже известная надпись:
Ошибка. Неверный расчет.
Тристан в отчаянии плотно сжал губы и издал шипящий звук, потом в очередной раз очистил экран.
Во время третьей попытки к юноше подошел инструктор.
— Ну хорошо, если вам не удалось решить все задачи, то можно закончить их при самоподготовке. По высотомерам у нас есть еще теоретический материал, который предстоит изучить перед темой, связанной с указателями вертикальной скорости…
Тристан еще немного повозился с вопросами, нажал клавишу «Сохранить» и, пока гас экран, «Записать».
На его мониторе не появилось никакой информации, когда инструктор вывел изображение высотомера из голографического демонстратора и сделал объявление:
— Изучение приборов мы завершим завтра. Послезавтра вам предстоит пройти тест, после чего мы обратимся к теме «Силовые установки». Тех, у кого есть проблемы с сегодняшним материалом, я хотел бы видеть во время самоподготовки в кабинках для работы с мультимедийными средствами. Вы знаете, кого я имею в виду.
Сиггар посмотрел на Тристана, на его пустой экран и заулыбался.
— Да, мы это знаем.
Тристан со злостью отключил компьютер и сдвинул его в сторону.
— А ты и сам в последним тесте показал не блестящие результаты!
— По крайней мере, я прошел его с первого раза.
— С перевесом всего в один балл!
Саджет уже взял в руки куртку и головной убор.
— Двигай, Сиггар, червь болотный. Ты задерживаешь остальных.
Сиггар только ухмыльнулся и пошел к выходу. Вслед за ним стали продвигаться Тристан, Саджетт и другие курсанты.
Тристан не видел Раджака, но ощущал его присутствие, как свою тень. Курсанты по одному вышли в коридор. Увидев Пулу, следившего за происходящим вокруг полуоткрытыми глазами, юноша все же почувствовал облегчение.
— Смотреть в затылок. В ногу! Оставить разговоры в строю! — слышался только мерный стук каблуков. — Четче шаг! Соблюдать дисциплину!
Резкие, отрывистые команды инструктора по строевой подготовке эхом отдавались в сознании Тристана.
— Какая чушь! — чуть слышно произнес он.
Через полтора месяца это показалось еще более глупым, чем в самом начале, и лишь подогрело его нетерпение, добавило отчаяния. Тристан крепко сжал кулаки, отчего ногти впились в ладони. Колонна повернула за угол, где пересекались коридоры, и курсанты попали в другой видиторий. Они поднялись по крутому проходу и стали занимать места, расположенные по кругу, как на маленьком стадионе.
— В Исселианской истории есть одна хорошая сторона, — заметил Сиггар, садясь в кресло. — Это компенсация недостатка сна.
— Это лучше, чем читать ее, — сказал Тристан.
— Ну уж нет. Все, что касается Освободительной войны, не так уж скучно, — не согласился Саджетт. — Рассказы о ней моего старика начали приобретать для меня определенный смысл, — он посмотрел, как Сиггар откинул голову на спинку, и спросил Тристана: — А твой воевал в Сопротивлении?
Тристан помялся и ответил:
— Да.
— Он тоже только об этом и говорит?
— Нет. Мне мать рассказывала.
В темноте лицо курсанта казалось сплошным овалом, глаз видно не было, но Тристан понял, что Саджетт хочет услышать больше подробностей.
— Мне было полтора года, когда я видел его в последний раз.
— A-а. Извини.
Тристан пожал плечами.
«Сцена» видиотория представляла собой голографическую емкость в виде шара, в котором проекция изображений в натуральную величину создавала впечатление присутствия на реальном месте исторических событий. Это было гораздо лучше, чем просто просматривать серию голографических записей, собранных за последние десятилетия. В сосуде появилась объемная белая запись на фоне звездного неба: