В коридоре около канцелярии подразделения столпилось большинство курсантов. Выражения на их лицах были самые разные: отчаяние, облегчение, переживание. Тристан и Сиггар заметили друг друга одновременно. Сиггар тут же стал пробираться к юноше из толпы.
— Ну, и сколько же заплатил твой старик за то, чтобы тебя включили в список получивших право на первый полет? — зло спросил он.
— Первый полет? — Тристан посмотрел на экран ближайшего монитора и увидел свое имя четвертым в списке — эти места обычно принадлежали лучшим курсантам группы. Он тряхнул головой. — Это какая-то ошибка. Я не заслужил такого!
— Может, тебе следовало бы напомнить об этом своему старику, — сказал Сиггар. — Не все из нас имеют отцов, настолько прославившихся, чтобы почивать на их лаврах. Это не очень справедливо по отношению ко всем, кому приходилось выкладываться, чтобы получить хорошие оценки.
Тристан понял смысл сказанного, но только не тон, которым Сиггар произнес свои слова.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Да ладно прикидываться, Середж. Всем известно, что ты отпрыск главнокомандующего сферзахами. Именно поэтому тебя до сих пор не вытурили отсюда!
Оцепенение двух последних ней прошло. Тристан сжал кулаки.
— Мой отец не имеет к этому никакого отношения!
— Даже так? — Сиггар со злорадством посмотрел ему в глаза. — Отчего же тогда ты не живешь в казарме? Почему тебе не приходится, как остальным, отрабатывать полученные замечания? Как только ему удалось протолкнуть тебя в училище Сектора Иссела?
В коридоре наступила гнетущая тишина, все взгляды устремились на Тристана.
— Мой отец не направлял меня в это жалкое училище…
— Разумеется, Середж! Кто бы тогда купил тебе местечко в списке тех, кто полетит? Может, он прибегнул к политическому давлению?
— Купил?
Тристан нахмурил лоб, пытаясь сообразить, что к чему. На лицах курсантов он увидел ехидство.
— Он этого не делал! — категорически заявил юноша.
— Ты прекрасно знаешь, что ему пришлось это сделать! Он не мог позволить, чтобы ты опозорил его!
— Скажи ему все, Сиггар, скажи! — подзадорил один курсант, и другие, смеясь, поддержали его.
Тристан никого, кроме Сиггара, не замечал.
— Возьми свои слова обратно! — потребовал юноша и принял боксерскую стойку.
Он видел, как Сиггар оглянулся на своих товарищей и ссутулился, передразнивая Тристана.
— Я что, по-твоему, должен испугаться?
— Не приставай ко мне, — процедил сквозь зубы Тристан. — Я убивал животных и покрупнее тебя!
Сиггар громко рассмеялся, стал по-боксерски прыгать из стороны в сторону и выбросил руку, намереваясь ударить Тристана, но тот его опередил. Удар правой рукой пришелся прямо в лицо, на котором от уха до уголка рта осталось четыре отпечатка костяшек пальцев. Сиггар зашатался, но пришел в себя. Глаза его засверкали от ярости, на щеках заходили желваки.
— Ах ты, сопливое сферзахское отродье! — разъярился он и ударил Тристана кулаком под левый глаз. Тот устоял, увернулся от удара правой и отступил на шаг.
Насмешливые крики курсантов перешли в скандирование:
— Дай ему, Сиггар! Дай ему.
Кто-то подтолкнул Тристана в спину навстречу противнику, Сиггар наступал, ухмыляясь.
— А что сделает мне твой старик, если я расквашу тебе нос, выродок?
Тристан избежал следующего удара. Сиггар промахнулся, и юноша, схватил его за голову и плечо, со всего размаху бросил на пол. Ноги Сиггара оказались выше головы, а рука описала в воздухе круг, согнулась при падении под немыслимым углом. Сиггар побелел, но не издал ни звука. Тристан оседлал его, прижав одним коленом, и, схватив за волосы, резким движением потянул голову на себя…
Курсанты вдруг переполошились и в испуге отступили назад, расширив круг. Тристан насторожился, приготовившись к возможному нападению, встав на ноги. Сиггар скривился от боли и сел, прижимая к телу поврежденную руку.
Тристан стоял, пока в коридоре не появился унтер-офицер. Юноша не отвел взгляда, когда тот посмотрел на него холодно, и на какую-то долю секунды заметил на лице унтер-офицера смятение как некое признание собственного превосходства.
— Что здесь происходит? — потребовал дежурный ответа командирским голосом.
Тристан опустил глаза, отвернулся.
— Я его предупреждал. Он ударил первым.
Пулу промолчал, склонив голову набок, чтобы своими полуоткрытыми глазами рассмотреть синяк.
— Он говорил неправильные вещи.
— И поэтому ты причинил ему боль, — Пулу сузил глаза еще больше. — Ты слишком много времени провел среди плоскозубых, и на тебя это повлияло.